Автор
Метро 2033: Питер — это тревожная история о выживании в послеапокалиптическом мире, где надежды на спасение заключены в темном забытом метро. Огромный лабиринт стал последним убежищем для выживших, но даже здесь не застрахованы от бесконечных опасностей и жестоких борьбы за выживание. В этом мире холодные земли и стены метро служат лишь временными укрытиями....
— Я не понимаю.
Мемов словно не слышал.
— Как же я раньше не догадался… — он в задумчивости потер подбородок. — Фронтир. Пограничная зона. Место, где правит револьвер. Все очень просто, оказывается… Спасибо, Иван Данилыч, за интересный содержательный разговор. Можете идти, сержант!
Иван резко кивнул и пошел к двери. На пороге помедлил. Да уймись ты, наконец! — приказал он себе в сердцах. Повернулся…
Генерал, сидя за столом, читал бумаги.
— Что-то забыл? — Мемов поднял голову.
— Не револьвер, — сказал Иван.
— Что?
— Вы ошибаетесь, генерал. Этим местом правит не револьвер. — Иван помолчал. Неужели не поймет? — Этим местом правит отвага.
Мемов выпрямился. С интересом оглядел Ивана.
— Я запомню ваши слова, сержант.
— И еще, — сказал Иван.
— Да?
— Ваш Фронтир по-нашему: Межлинейник.
* * *К станции двинулись под утро, когда бордюрщики смотрели последний сон. ""Час быка"" назвал это время Водяник. ""Время, когда скот ложится на землю"". Час монтеров, когда темные силы особенно сильны. В сильном тумане, образовавшемся от дымовых шашек, не зажигая света, на ощупь двинулись группы Шакилова и Зониса, мелкого въедливого еврея, способного убить ребром ладони одного человека, а пространными речами задолбать всех остальных.
Группу Ивана, усиленную бойцами с «Невского», поставили в штурмовой отряд. Если вдруг у диверсионных групп не получится бесшумно снять часовых и открыть дорогу наступающим силам Альянса, в бой пойдут именно они.
В темноте пойдем, как гнильщики.
Так, еще раз проверим. Иван потрогал пальцами холодный металлический корпус гранаты. Шоковая — из омоновских запасов, боевые-то в городе дефицит. Но так даже лучше. В придачу Ивану выдали сигнальную ракетницу и десяток патронов к ней.
Иван вглядывался в темноту до боли в глазах. Ни проблеска. Время тянулось медленно.
Рядом с ноги на ногу переступал Колян с Адмиралтейской. Фанат, как его прозвали за страсть к восточным единоборствам. Ему не терпелось вступить в бой."
"Сегодня, подумал Иван, вглядываясь в темноту.
