Автор
Метро 2033: Питер — это тревожная история о выживании в послеапокалиптическом мире, где надежды на спасение заключены в темном забытом метро. Огромный лабиринт стал последним убежищем для выживших, но даже здесь не застрахованы от бесконечных опасностей и жестоких борьбы за выживание. В этом мире холодные земли и стены метро служат лишь временными укрытиями....
А как спасают — так сразу претензии.
— Как тебя зовут? — спросил Иван, когда Кузнецов вышел.
Цивильный поперхнулся. Потом сказал:
— Борис Евгеньевич… Боря.
Знаю я одного Борю, подумал Иван. А что, они даже чем-то похожи…"
"Иван протянул ладонь. Цивильный посмотрел на нее с опаской, потом Ивану в глаза и сглотнул. Неуверенно сунул руку. Иван крепко сжал, встряхнул. Пальцы у цивильного были вялые, но цепкие, словно с пружинками внутри. Иван поднял брови, хмыкнул.
— Ну будем знакомы, Боря. Извини за дурацкие шутки.
— Ээ… вся мировая обще… кхм, — цивильный остановился. Почесал нос. — Не откажусь.
* * *— …черви дождевые гигантских размеров вымахали. До двух метров и больше — и даже с зубами некоторые. Грызут землю, бетон, щебень. Дерево им вообще на разминку челюстей. И только чугунные тюбинги им пока не под силу, слава богу. А из червей всего опасней Тахометры, которые на звук шагов реагируют. Только идешь чуть быстрей, поторопился, зачастил — и все, прощай.
— Фигня все это, — сказал другой голос. — Какие к черту два метра? Метр, полтора от силы. Толщиной с палец примерно. Слегка бледноват, но с виду вполне обычный, как до Катастрофы были. Сам видел, ага. Че я тебе, врать буду? Так вот, там, на станции этой, из них фарш делают и котлеты, пельмени за милую душу лепят, варят и под водочку потребляют. Вкуснота говорят, пальчики оближешь.
Иван слушал этот треп в пол уха. После взятия Маяка его команду отвели на Невский, на отдых.
И то дело. Все-таки с организацией у адмиральцев становится все лучше. Нарабатывается опыт.
Еще пара месяцев боевых действий, и будет отлаженная военная машина…
Нет уж, подумал Иван. Нафиг, нафиг такое счастье.
Он перевернулся на другой бок, не открывая глаз, потянул тонкое одеяло на голову. Голоса зудели, мешали. От давно не стиранного одеяла воняло кислым.
— А вот у нас черт один был, упрямей в метро не найдешь, — заговорил третий голос. — Мы ему говорим — не ложись просто так, что-нибудь твердое обязательно под зад подкладывай. Не послушал. Лег прямо на землю. Я еще помню, прежде чем глаза закрыть: перевернулся он на левый бок. А утром просыпаемся, подъем, умывание, утренний туалет, все дела — все встали, а он не встает. Как лежал на боку, так и лежит.
Я, говорит, братцы, что-то разоспался. Нога у меня затекла.
