А ведь на станции дети… В общем, когда все чаще стали раздаваться призывы прикончить всю живность скопом, пока не поздно, или даже разнообразить за ее счет, так сказать, станционное меню, ученый со зверьем и своей дочерью, фанатично преданной отцу и науке, ушел куда-то в туннели под Белым Домом. Что с ними потом случилось, никто не знает. Может, сожрали свои же питомцы, а может, до сих пор живут себе где-нибудь. По крайней мере, к нам на станцию иногда заползали самые странные гады. Кто-то, кажется, даже видел крылатых змей. Но откуда они взялись — сверху или из коллекции этого фанатика, сказать трудно.
В общем, Кирилл был почти счастлив. С первого же дня торговец предложил парню помогать ему с книгами, взамен делясь едой.
— Оставайтесь жить у нас, — в который уже раз предлагал старик. — Не думайте, что тут скучно, — порой встречаются умнейшие люди. Мы даже, смешно сказать, небольшой подпольный кружок организовали, помесь общества декабристов с Коминтерном, да-с.
— Это мутанты такие? — не понял Кирилл. Старик тонко засмеялся:
— Да нет, отчего же? Вполне себе нормальные люди, недовольные существующим режимом.
— Т-с-с, не надо так громко! Кто каким. Один от фашистов бежал, другой от красных, даже в столь милом вашему сердцу Полисе встречаются диссиденты. Думаете, там все так уж безоблачно?
— Да я политикой как-то не интересуюсь, — слегка смутился Кирилл.
— Ну, и не надо, так оно спокойнее, — согласился торговец. — Я, честно говоря, тоже не очень. Был как-то у них на заседании — они все войну по-новой перевоевывают. Я посидел-посидел, да и ушел — скучно стало. С другой стороны, все какое-то разнообразие в жизни…
И все было бы просто замечательно, если бы Кирилл знал, что с Нютой. Ему удалось выяснить, что на Беговую девушка отправилась в компании челноков. Это отчасти успокаивало. Но вот сегодня, когда те вернулись и Кирилл разыскал их старшего по имени Васильич, чтобы узнать подробности, оказалось, что все не так уж хорошо. Мужчина недружелюбно посмотрел на него и буркнул:
— Девушка? Светленькая такая? Она на Улице 1905 года задержалась, и больше мы о ней ничего не знаем. — А потом мрачно добавил: — Получше следить надо было за ней…
Больше он ничего не сказал, но Кирилл заметил, что одна из женщин-челноков делает ему знаки. Он отошел и встал неподалеку. Улучив момент, женщина присела, якобы для того, чтобы завязать шнурок на ботинке, и прошептала:
— Больше ты ее не увидишь, парень.
— Да что случилось-то? — занервничал Кирилл.
— Тише ты! Тебе ничего не будет, а вот мне…. Нюту твою решили на поверхность отправить, Зверю на съедение. Бедняжки уже, наверное, и в живых-то нет.
Женщина встала и, нервно озираясь, поспешила обратно к своим, а Кирилл схватился за голову.