Она у меня с детства ныла, а после того случая я почти поправилась. Только люди все равно относились ко мне так, словно я сама — опасное животное. Мальчишки дразнили подкидышем, найденышем, оборотнем, говорили, что я в туннелях человечиной питалась, оттого и выжила. Только когда выросла, перестали дразнить, но все равно косились. А я не помню, чем питалась! — с отчаянием сказала она. — Хочу вспомнить — и не могу. Что же мне теперь, из-за этого всю жизнь отверженной быть?!
— Не думай больше об этом. Все позади, — сказал Алек и погладил ее по руке.
— Постараюсь. Знаешь, я вот рассказала тебе — и мне уже будто легче стало. До этого со мной никто так не говорил об этом. Почему ты ко мне так хорошо относишься?
Алек вроде бы смутился.
— Да что тут особенного? — произнес он. — Нормально отношусь. Ты очень храбрая, ты не такая, как все. Может быть, у тебя и вправду какой-нибудь дар?
— Ну вот, и ты туда же! Пойми, я самый обычный человек. И то, что я победила Зверя, — это просто случайность.
— Мой отец говорит, что случайность — это неосознанная закономерность, — заметил Алек.
— А кто он, твой отец? — с любопытством спросила Нюта, радуясь случаю узнать о нем побольше.
— О, он тоже интересный человек. Я тебе потом расскажу о нем, — пообещал парень, и Нюта разочарованно вздохнула: опять это «потом».
— Я сама была бы рада, если бы у меня какие-нибудь способности открылись, — призналась вдруг она. — Все не так обидно. Но я только вижу иногда странные сны, а сны видят многие, что тут такого? Если даже в моих снах и есть какой-то особый смысл, то я не умею их правильно истолковывать. Другое дело — Вэл и Мура. Мне потому и хочется на Улицу 1905 года, что там тоже живут необычные люди, и никто в них не тычет пальцами, не дразнит. То есть, некоторые косо смотрят, конечно, но все равно… — Она запуталась, не зная, как объяснить.
— А те люди, с которыми ты шла, были твоиродственники? — спросил Алек.
— Да не помню я! — с отчаянием сказала Нюта. — Но вряд ли. Они плохо ко мне относились, все время ругались.
— А как же так получилось, что ты оказалась у них? Твои родители умерли?
— Нет, — покачала головой Нюта. — На Беговой у меня осталась мать.
— Как же она тебя отпустила?
— Не знаю. Я ведь совсем еще маленькая была, сама не понимаю, что произошло. Думаю, челноки меня украли или увели обманом. А иногда снится, словно бы какой-то человек ведет меня к ним, только он впереди идет, и лица его не видно. Может, оттого, что это был кто-то из знакомых и мне страшно узнать об этом? Говорят, бывают такие гадалки, которые могут нарочно погрузить человека в сон, и тогда он видит все, что с ним было. Вот бы мне найти такую!
— Ладно, ладно, — торопливо сказал Алек, увидев, что Нюта опять начинает волноваться.