Люся была домашней девушкой, тоненькой, хрупкой и беззащитной, с длинными каштановыми волосами, которые она сначала каждый день заботливо расчесывала, но вскоре была вынуждена коротко остричь. Илья был уверен — на поверхности, в прежней жизни, такая девушка даже не взглянула бы на рядового милиционера, не обладающего примечательной внешностью и даже не москвича. А здесь он был чуть ли не героем, одним из новых хозяев жизни, и Люся смотрела на него восхищенными глазами. Он назначал ей свидания вечерами в конце станции, на которые девушка приходила не всегда. Зотов думал, что не слишком-то ей и нужен, и не знал, что красавица рвалась к нему точно так же, как и он к ней, а не приходила иной раз из-за нездоровья, которое тщательно скрывала от всех. Несмотря на всю свою неприспособленность к жизни под землей, она инстинктивно чувствовала, что в этих жутких условиях слабость лучше никому не показывать. Из-за таких недоразумений их любовь достигла небывалой силы, и Люся едва дождалась официального предложения, чтобы с радостью ответить «да».
Конечно, со временем Зотов догадался, что жена его не совсем здорова. Труднее было понять, чем именно она больна: своего врача в тот момент на станции не было. Имелись, конечно, пара человек, умевших перевязывать раны и оказывать первую помощь, но о квалифицированном диагносте даже мечтать не приходилось. Но даже болезнь до поры до времени не слишком омрачала их существование. Они любили друг друга и были счастливы. Родилась дочь, которую назвали Алиной, но Зотовы были настолько поглощены друг другом, что почти не уделяли ребенку внимания. Не слишком красивая, угрюмая и замкнутая девочка любила рисовать и могла подолгу сидеть одна, водя огрызком дефицитного карандаша по не менее дефицитной бумаге.
Шли годы, Алина росла, а пару лет назад Люся опять забеременела. Переносила беременность тяжело, но ходила такая счастливая. На этот раз оба родителя очень ждали этого ребенка, и к тому же уже можно было считать, что жизнь как-то налаживается — не такая, как раньше, тяжелая, страшноватая, но тоже жизнь. Родился мальчик, хорошенький, как ангелочек. Они тряслись над ним, не оставляя ни на минуту. Хотя Алине в свое время не уделялась и сотая часть этого внимания, казалось, внешне она не проявляла ревности и брата как будто тоже любила.
Но мальчик был слабенький, это быстро стало ясно. Уже по прошествии года он начал чахнуть. Наверху, может, его и удалось бы выходить, а здесь не помог даже доктор Акопян — ребенок медленно угасал и в конце концов умер у родителей на руках. После этого Люся слегла и больше уже не встала: неведомая болезнь набросилась на ослабевшую от горя женщину с удвоенной силой. Оганез Ваганович вновь оказался бессилен.