На другом рисунке изображен был огромный осьминог и рядом, для масштаба, нарисована крохотная человеческая фигурка. Третий принадлежал куда менее талантливому художнику: девушка в мужской одежде, с развевающимися волосами, неправдоподобно пухлыми губами, тонюсенькой талией и огромным бюстом, держала автомат наперевес. Подпись под рисунком гласила: «Нюта — победительница зверя».
Здесь было не так оживленно, как на Белорусской. Кое-где стояли лотки с книгами и одеждой. Жители были в основном вполне прилично одеты, попадались нарядные женщины. Игорь обратил внимание на изможденного высокого старика в лохмотьях, резко выделявшегося своим видом в толпе: седая борода спускается чуть ли не до груди, неопрятные седые космы свисают, закрывая лицо. «И почему его не остригут? — подумал Игорь. — На нем, наверное, вшей полно…»
— Кто это? — спросил он у проходящей пожилой женщины.
— Юродивый, — негромко, с почтением в голосе, ответила она.
Из-под спутанных волос старик кидал на проходящих цепкие взгляды. Увидел добротно одетую молодую женщину — на ней и юбка была поновее, и кофта не заштопанная. Ухватил за локоть:
— Вот честь великая, — прошептала пожилая и перекрестилась. Но молодая думала иначе.
— Убери лапы, вшей напустишь! — прикрикнула она.
— Дай ему хоть что-нибудь, дура, — посоветовала пожилая. — И будет тебе счастье.
Юродивый, тем временем, увидел у молодой на шее мешочек.
— Что это? — спросил он. Та машинально ответила:
— Реликвия. Волосы святой заступницы.
— Вот! — визгливо закричал старик. — О милосердии забыли, зато амулетами увешались. Да остригите вы святую хоть налысо, благодати вам не прибавится! Только о себе радеете, а с ближним куском поделиться не можете. Даже крысятины вам жалко. Вы и сами уже уподобились крысам — жадные и тупые. Из-за каждого куска грызетесь, друг друга готовы сожрать. Кончается род человеческий! Грядет царство крыс! Явись к вам святая, вы бы ее растерзали не из злобы даже, а просто чтобы каждому досталась частичка ее силы. Или не признали бы и выгнали, как попрошайку, чтобы не делиться своим куском. Но не ждите, не явится она к таким, как вы, зажравшимся, глухим и слепым! Святая скорее придет к отверженным и обездоленным. Явится среди шлюх и воров!
— Что он говорит? — переспросил только что подошедший мужик.
— Что святую на Китай-городе искать надо, — машинально ответила пожилая, которая слушала как завороженная.
К ним уже подходил охранник.
— Ну-ну, старый, потише, — уговаривал он. — Чего разбушевался? Иди вон в караульную, тебе там супа нальют.
Но видно было, что уговаривал скорее для проформы, для очистки совести. Он, так же как и все, рад был бесплатному зрелищу.