А уж туда за нами не сунутся».
Но даже нескольких часов у них не было. Труп обнаружили очень быстро — кто-то, отправившись среди ночи справить нужду, случайно об него споткнулся. Тут же разбудили коменданта, опросили часовых. Нюта, которая в эту ночь спала на удивление спокойно, от суматохи тут же проснулась и выскочила узнать, в чем дело. А узнав, кинулась к коменданту, ломая руки.
— Не преследуйте его! Дайте ему уйти! Я знаю, он поступил так, потому что не мог иначе!
— Он убил человека, — рявкнул Илья Иванович. Даже лысина его, казалось, побагровела. — Нашего гражданина! Если мы будем всем потакать, зачем тогда законы? Простим одного, другого, и скоро у нас начнется бардак и кровавая резня. Ты знаешь, чего мне стоит сохранять порядок на станции? Нет? Вот и не лезь не в свое дело!
На шум пришел встревоженный Вэл.
— Иваныч, — сказал он, взяв коменданта за локоть, — не пори горячку. Надо сперва разобраться. Этот Рваный — странный тип, он давно мне не нравился. Может, парень за дело его зарезал?
— И ты туда же! — крикнул комендант. — Никто не понимает, как мне трудно! Поблизости ошиваются фашисты, кого-то ищут, хотят станцию прибрать к рукам. На Красной линии так и смотрят — что тут у нас творится? Пока надо было от Зверя отбиваться, все помалкивали — мол, знать ничего не знаем, выкручивайтесь сами. А теперь так и следят. Не успеешь оглянуться, скажут, что сами не справляемся, пришлют ставленника своего — вот я тогда на вас посмотрю. Распустились тут, развели оппозицию, понимаешь! А я вас прикрывай!
— Иваныч, ну что ты несешь? Между нами и Рейхом — Ганза. Да и Красной линии наша станция не настолько нужна — она ведь на отшибе. Помнишь ту историю, еще в первые годы?
«Ту историю» помнили все, хотя усиленно старались забыть. Тогда Игорь Иванович Зотов был еще заместителем прежнего коменданта, хотя все ожидали, что когда тот покинет свой пост — по старости, болезни или еще от чего — выберут его. Прежний комендант слегка свихнулся — ему все мерещились атаки обитателей ближайшего кладбища. Он то рвался посылать сталкеров заготавливать впрок осиновые колья, то призывал выращивать в подземельях чеснок как верное средство от вампиров. Но когда его отстранили, с Красной линии неожиданно прислали своего кандидата, да еще и не в меру ретивого. Он так завинтил гайки, что жители стонали. Кончилось дело тем, что однажды ставленника красных нашли вроде бы без признаков насильственной смерти, но мертвым, как бревно. Официальное заключение гласило: «острая сердечная недостаточность». Люди если и не верили — молодой и здоровый мужик на сердце отродясь не жаловался, — то все равно помалкивали: кандидата многие не любили. Расследование велось, конечно, но не слишком усердно.