— Нюта. Это вас пауки так? — Девушка кивнула на изувеченную руку. На языке вертелось еще множество вопросов, которые она пока не решалась задать, надеясь, что все само разъяснится. Так и получилось.
— Нет, это еще до Катастрофы случилось, — неторопливо произнес старик. — Я тогда на Тушинском машиностроительном работал. Потом жена моя заболела и умерла, я и начал пить от тоски. Иной раз и на завод приходил пьяный… Вот раз так, зазевавшись, и лишился пальцев. Дали мне инвалидность и турнули с работы — окончательно спился. Дочь уже и домой перестала пускать, так квасил по подвалам с дружками-алкашами. И вот однажды, слегка протрезвев, вылезаю из подвала, а вокруг-то — мама родная! — ни одной живой души. Соседний дом рухнул, в нашем — громадная дыра. И трупы, трупы кругом. Я думаю, ну все, белая горячка, и поплелся обратно в подвал — помирать. Потом очнулся — вроде, живой еще. Начал сомневаться: а не приснилось ли мне все это? Осторожненько так вылезаю — снаружи то же самое: люди мертвые валяются, а ран на них не видно. Понял я, что неспроста все это, — отчего-то ведь они все умерли? Стал вспоминать, чему нас на занятиях по гражданской обороне учили. Несколько покойников было в комбинезонах и противогазах, я их у одного позаимствовал, потому как ему все одно уже без надобности, и окрестности обходить. Еще двоих нашел живых, но выходить не удалось, на моих руках оба померли. А мне — ничего. Говорят, водка от радиации помогает, ну, видно, я так проспиртовался, что меня уже и не брало. Сперва в том же подвале жил, потом вот этот бункер нашел — он поглубже и надежнее. Понятное дело, в магазины за едой выбирался, да и в квартиры заходил — там полно всего еще оставалось, иногда даже выпивку можно было найти. Только к себе домой не решился зайти ни разу.
— И что, все эти годы — один? — поднесла ладошку ко рту Крыся.
Старик пожал плечами:
— Так уж получилось. Да я и раньше, прямо скажем, душой компании не был, а уж как пить начал… Конечно, иногда одиночество накатывало, так я крысу приручил. Она хоть и не говорит, а вроде слушает. Все веселее. Только ведь долго они не живут. Одна у меня померла, вторая, третья. Хорошо, что несколько лет назад на Маруську набрел. В овраге она валялась, раненая. Видно, подыхать сюда приползла. Так я ее выходил, вот с тех пор и кукуем вместе. Столярничаю вот потихоньку — одному ведь мебель из города не притащить, так, если что по мелочи. Да и не выбирался я уже давно из оврага, вроде как без надобности оно мне. Огород, опять же, завел, картошечку ращу, вино из черноплодки делаю.
— А Маруська — это кто? — спросила Нюта.
— А хрен ее знает, — безмятежно отозвался старик. — Но картошку уважает.