Она хорошо изучила характер подруги и знала — та скорее скажет какую-нибудь колкость, но не покажет, что у нее на душе на самом деле. Впрочем, она и не думала винить Нюту за это, тем более теперь, когда предстояло расставание.
— Оставалась бы ты со мной, Нюточка? — в который уже раз предложила она. Нюта ласково улыбнулась и покачала головой:
— Ну подумай сама, Крыська, что я здесь буду делать? У тебя теперь муж, семейные заботы, до меня ли тебе будет? А меня Кирилл совсем извел своим нытьем, еще чуть-чуть, и одна сбегу. Да и потом, я столько лет мечтала хоть что-то узнать про маму, а теперь меня от нее отделяет всего несколько станций. Ведь самую опасную часть пути мы уже преодолели…
В этот момент Нюта искренне верила, что все самое страшное у нее уже позади.
— Может быть, мы с Кириллом сюда еще вернемся, — добавила она, чтобы утешить подругу и себя заодно.
— Раз уж мы надолго расстаемся, — Крыся всхлипнула, — возьми хотя бы вот это. Мне будет спокойнее.
И она надела Нюте на шею какой-то серый матерчатый мешочек на шнурке.
— Что это? — удивилась та.
— Большой палец Алики-заступницы. Говорят, она очень помогает в женских делах и от нечаянной смерти. Это Валет мне купил, очень ценная, наверное, вещь, он даже не говорит, сколько патронов отдал. Но тебе нужнее, возьми.
Растроганная Нюта обняла подругу.
— Тинка! — раздался голос Валета, и невеста поспешила к суженому, а Нюту отозвал в сторону Семен. Он был уже порядком пьян и прислонился к колонне — бледный, в распахнутой длинной шинели.
— Эх, а я-то думал… Может, осталась бы? Со мной?
Нюта покачала головой, лихорадочно ища слова, чтобы отказать, не обижая.
— Знаешь, может, оно и к лучшему, — сказала она наконец. — У меня такая странная судьба, а тебе нормальная подруга нужна.
— Я сам знаю, что мне лучше, — мрачно пробормотал Семен. — Ты мне будешь сейчас голову морочить, что тебя где-то там нашли, чуть ли не среди диких зверей? А мне плевать, в туннеле тебя нашли, в капусте, да хоть наверху, — он ткнул рукой в потолок. — Главное — ты классная девчонка. Стержень в тебе есть, настоящий. Скажешь, завтра можешь вдруг ни с того ни с сего зарычать, покрыться шерстью и начать на людей кидаться? А меня, да и любого из нас, в любой момент могут убить, так что зря голову ерундой забивать? Будем жить, пока живется, и про завтра не думать, а если и впрямь в зверя превратишься, — анархист усмехнулся, — стану в туннелях на поводке выгуливать!
Несмотря на грубость его слов, в них звучала какая-то странная, надломленная нежность. Так искренне и страстно с Нютой еще никто не разговаривал, тем более — взрослый и вполне видный мужчина. Вот если бы Макс когда-то сказал ей такие слова! Но Макса уже нет, он уже ничего ей не скажет.