Выжившие пытаются переждать апокалипсис в московском метро, став убежищем от разрушенного мира. Внутри тоннелей нарастает напряжение между людьми, борющимися за жизнь и контроль над ресурсами. Возникают вопросы о выживании и будущем тех, кто остался под землей.
– Красным! Красным! Патроны! Мы с тобой! Их! С ними! В бункере! Пацаны наши там! Десятый! Ульман! Шляпа! Красные их! Ты помнишь это?! Тебя чуть! Меня! Как мы? Как вы – им?!
– Сказано со склада забрать и сюда привезти. И передать.
– Ты врешь! – заорал, сорвался Артем. – Пиздишь, сука! Предатель! Мразь! Ты их! Ты меня! Ты их всех, убитых! Ты пацанов наших! Вы! Ты, и гнида эта старая! Всех предали! За что – они?! За что сдохли?! Чтобы мы – мы! Красным – оружие?! Патроны?!
– Тихо. Тихо! Это помощь! Это не патроны. У них голод. Они на эти патроны грибы будут покупать. У Ганзы. У Ганзы. У самих весь урожай сгнил.
– Я не верю тебе! Вам всем!
– Хеъотень какая-то, – в камень сказал Леха.
– Ты сам-то?! Сам веришь?! Ты?!
– А что – твое дело? Я не слышал, думаешь? Что тебе еще сказано… Сказано, убрать меня. Если я не схаваю это, да? Что значит – чудить? Я это схавать должен был? Что мы – мы! – патроны – красным?!
– Не прощу! Тебя – не прощу! Одной крови, сука. Ага. Ты! Ты-то – ты как теперь? Как ты веришь, Летяжка?! Во что?! Теперь?! Это все – для чего?! Для пайка?!
– Давай! Ты же знаешь! Мне по херу уже. Я сдохну все равно. Стреляй, говно. Выполняй, что сказано. Вторая, блядь, минус! Только моих отпусти. Этих. Они что? Им старик ничего не должен! Не за что рассчитывать!
Летяга молчал, сопел. Что-то металлическое напряглось рядом. Но было непроглядно, и смерти, которая уже совсем изготовилась, Артем не чувствовал.
Вонючая кожа снова упихала все звуки обратно в Артема.
– Поднялись, оба, – шепотом приказал Летяга. – Прости, Артем.
Пшикнул пистолет над ухом.
Ничего не изменилось.
Как отличить в кромешной темноте от смерти – жизнь?
А вот как – по вкусу крови и соляры, пороха и масла во рту. Живой.
– За руки взялись! – прошептал Летяга. – Кто отцепится – на месте шлепну.
Они не стали удирать от него вслепую, доверились Летяге в последний раз. Летягина пятерня повела Артема, заткнутого, куда-то, поспешно, и остальных за ним – цепью.
– Эй! Ты как там? Готово? – окликнули их с эскалатора.
– Теперь бегом, – сказал Летяга. – Догонят – меня с вами положат.
Побежали, не глядя и не видя, держа друг друга за холодные, скользкие от предсмертного пота пальцы.
– Куда?! – заорали сверху. – Стой!
Летяга, кажется, сам не знал, куда – бежал просто куда-то. Через полминуты вокруг засвистело, позади застучали ботинки. Они свернули куда-то, спотыкаясь, сталкиваясь, мешая друг другу.
– Кто это, Феликсович этот? – на бегу требовал у Летяги Артем.
