В бескрайних улицах Москвы, где здания кажутся невероятно высокими и бездонно темными подземельями выстроены станции метро — только здесь жизнь продолжается. Здесь каждое слово приказа — святое, каждый человек настолько ценен, что даже запрет их проникнуть в опасную зону заставляет дрожать сердце каждого метрополитена. В этом мире обычных людей все еще существует угроза неизвестной силы — и только чьи-то приказы могут спасти мир от ядра неведомого врага....
– Тебе нравится?!
– А что? Тебе тоже такое не подходит? Как Гомеру? Прости тогда.
– И ты ждешь… Ждешь, чтобы он забрал тебя туда? К себе?
– У них освободилось одно место. Он получил разрешение. Но я…
– Ладно. Я понял. Ты вместо себя – меня… Ладно. Я понял. Ладно.
– Тебе надо уходить.
– Ты правда туда хочешь? К ним? В этот их круглосуточный кабак? В бункер?! Вместо верха – еще глубже?!
– Мне все равно, куда. Я хочу с ним быть. Я – его. И все.
– Ладно. Я понял.
Постоял еще. Потом снял с шеи крест. Бросил ей.
– Пока.
– Пока.
* * *Вышел: мир кувырком.
Побрел через похотливую однодневную пьяную толпу. Сказал Саше, что понял, а сам не понял ничего. Как можно – с Бессоловым? Как можно такого – любить? Как можно дирижабли свои променять даже бы и на мечту о бункере? А на бордель ради бордельных коротких встреч по снисхождению? Бессолов ей и еды объедки из бункера своего выносит – и любви объедки тоже. А ей ничего, хватает и того, и другого. Небалованная.
Что Артем про Сашу не понимает?
И как ее ненавидеть даже?
– Эй, человек! – потянулся кто-то к его официантскому костюму.
– Иди на хуй!
Вышел к причалу. Высокая вода стояла, по кромку.
Надо ломать. Ломать все. Все ломать к херам.
Мельник, значит, отобрал у него всех товарищей. Гомера, Леху, Летягу. Надо освободить их, если живы. Одному ничего не сделать.
Мельник.
Если бы можно было на свою сторону Орден перетянуть… С такой силой и против Наблюдателей не страшно. Орден бункеры отстаивал, может и отвоевывать.
Как только их смутить? Про проданных товарищей рассказать им? Но продавал ли их Мельник – и кому? Его и самого продали и купили, старого идиота; а ребята погибли просто без смысла.
А если рассказать ему, объяснить?
Что ему-то, Святославу Константиновичу, известно про метро? То уж, что ему Бессолов выделил. Ему ведь тоже, наверное, полуправду в зубы ткнули. Не может же он быть счастлив от того, что из героя стал колобком в каталке – и не за-ради спасения метро, а потому что ему второй половины правды не доверили?
Болтался в другом конце платформы у причала бутылочный плот.
