В бескрайних улицах Москвы, где здания кажутся невероятно высокими и бездонно темными подземельями выстроены станции метро — только здесь жизнь продолжается. Здесь каждое слово приказа — святое, каждый человек настолько ценен, что даже запрет их проникнуть в опасную зону заставляет дрожать сердце каждого метрополитена. В этом мире обычных людей все еще существует угроза неизвестной силы — и только чьи-то приказы могут спасти мир от ядра неведомого врага....
Маршем двинулись через всю станцию, с вызовом. Глохли, а не слышали, как люди им кричат."
"Совет Полиса заседал тут же; поэтому и Мельнику кабинет на Арбатской требовался. Подошли к дверям.
Все построение осталось снаружи, Артема с Ильей на Совет тоже не позвали; Орден развернулся ежом, ощетинился, закрыл вход от ротозеев. Мельник с Анзором вошли, проследовали еще несколько запоздалых браминов, и двери закрылись.
– Говорят, приняли сигналы какие-то… – шуршало вокруг.
– Мы вроде не единственные выжили…
– А где еще? Кто? Кто сказал?
– Вот выйдут, будет ясно.
– Да как такое может… Столько лет молчали… И тут – нате…
– Орден узнал. Стычка была – говорить или нет.
– А эти кто? На скамейке? Связанный – кто?
– Террористов взяли. Скоро скажут.
Артем не видел шептавшихся. Видел вместо них черные одинаковые спины, наплечные ремни бронежилетов, шерстяные затылки, широко расставленные бутсы. Но чувствовал их: от их любопытства воздух звенел, кислород сгорал, стены ближе придвигались.
Вдруг зашумело.
Кто-то проталкивался сквозь давку – умело и решительно.
– На Совет! Дорогу!
В оцеплении тоже смутились. Сначала схватились друг за друга крепче. Потом качнулись в сомнении.
Голос Тимура, что ли? Летяги и Артема товарища. Он же раскольник, Тимур… Он ведь отходил вместе с Лехой, с Гомером, с вырученной Аней! Почему он тут? Почему вернулся? Он же сейчас бункер штурмует. Или взял его уже? Принес на заседание Совета бессоловскую срубленную голову?
– Дорогу! По приглашению Совета!
Оцепление прорвалось – пропустили в круг Тимура, и еще с ним – Князя и Луку; оба из старого состава.
О чем говорят? За что торгуются? Тянут время? Ставят ультиматумы? Клянчат прощение? Голову на блюде изучают?
Внутри стояла тишина.
Не перетравили ли их всех там?
– Дорогу! Дорогу! На Совет!
Кто на этот раз?
Толпа теперь расступалась не с такой охотой, не с таким уважением, роптала: а чего это мы должны? Артем вытянул шею.
Черное кольцо для этих людей разошлось тоже не сразу.
Не сразу он увидел.
Первым за кордон шагнул – Бессолов.
Живой. Бледный, сосредоточенный, молчаливый. За ним возник Леха-апостол. Алексей Феликсович Артема окинул сумрачным взглядом, здороваться не стал. Леха, наоборот, кивнул. Внутрь зашли оба.
