В бескрайних улицах Москвы, где здания кажутся невероятно высокими и бездонно темными подземельями выстроены станции метро — только здесь жизнь продолжается. Здесь каждое слово приказа — святое, каждый человек настолько ценен, что даже запрет их проникнуть в опасную зону заставляет дрожать сердце каждого метрополитена. В этом мире обычных людей все еще существует угроза неизвестной силы — и только чьи-то приказы могут спасти мир от ядра неведомого врага....
Чекистские часы потянули еще время. Ц-к. Ц-к. Ц-к. Гомер набрал воздуху, не смел дышать. И никто не дышал больше.
Она потому старалась из последних сил ослепить майора, что тот ее убивал. Навалился, может быть, на нее сверху… И душил.
Шторка эта. За ней. Застеленная кровать. И прямо на кровати. Где он спит.
Мертвая. А вдруг все же живая?
Вскочить? Отдернуть шторку? Закричать? Броситься драться?
Никто не дышит. А если там пусто?
– Кому сигналы подавать собрались? О чем? Откуда? – майор потерял терпение.
Артем остолбенело уставился на него.
Кто она? Кто та женщина? За что ее?
Надо делать что-то. Нельзя тут оставаться. А шторка – разве его это, разве Артемово это дело?
– Ты правда меня в шпионаже обвиняешь, майор? На красных? – Артем привстал.
Свинолуп из воздуха достал маленький тусклый «макаров», пристроил его рядом с собой на столе, черным широким зрачком – Артему в зрачки. Но поздно было уже отступать. Надо было открыть стеганую дверь, надо было обязательно выйти из этой уютной квартирки наружу.
– Мозоли у меня нашел, да? Порох? Хорошо. Ну давай, я скажу тебе, откуда мозоли. В прошлом году помнишь историю с бункером? Должен помнить! Корбута с Красной Линии помнишь? Должен был знать! Коллега же твой! Когда Орден половину бойцов потерял, помнишь?! От красных держали оборону! От ваших, ваших врагов! Потому что если бы они взяли этот бункер себе… А от вас, от Ганзы вашей, мы подмоги просили, помнишь?! Когда уже думали, что все! Но у вас, сук, все силы на невидимом фронте видно были заняты! Вот откуда у меня мозоли! Оттуда же, откуда у Мельника коляска инвалидная!
– Закатайте рукав, – изменившимся голосом приказал майор.
Артем, кривясь, закатал. «Если не мы, то кто?». Татуировка уже посерела.
– Ну, по крайней мере, теперь с паспортом ясность появилась, – кашлянул Борис Иванович.
– Еще вопросы есть к нам?
– Вы вот напрасно так нервно со мной.
