В бескрайних улицах Москвы, где здания кажутся невероятно высокими и бездонно темными подземельями выстроены станции метро — только здесь жизнь продолжается. Здесь каждое слово приказа — святое, каждый человек настолько ценен, что даже запрет их проникнуть в опасную зону заставляет дрожать сердце каждого метрополитена. В этом мире обычных людей все еще существует угроза неизвестной силы — и только чьи-то приказы могут спасти мир от ядра неведомого врага....
Из-за своей малочисленности открытых войн он вести не мог; поэтому Мельник старался врага уничтожить тайно, внезапно, в зародыше, в колыбели. Так получалось, что знали об Ордене немногие, и все, кто знал – опасались.
Однако вот: кто-то не побоялся.
Отчего же дело до конца не довели?
– Пока тебя искал, вышел в тупик. Вижу: витражи. На Новослободской полопались, а здесь – уцелели! – Гомер помолчал и добавил: – Поганая станция.
– Надо уходить, – Артем отставил пустую миску.
– Я через час отбываю! – сообщил Леха.
– Обратно? Думаешь, на Ганзу пустят?
– Не.
– А? – Артем перевел на брокера свои глаза: красные, натужные.
Вот для чего Леха отмылся.
– Послушал пацанов: тема! Пока мы, нормальные, уродов на поверхность не выкинем, нам тут жизни не будет. В общем, отбываю в Рейх с добровольческим взводом. Не поминай лихом!
Гомер только поморгал влажно: он, кажется, уже был в курсе.
– Ты что, дебил? – спросил у Лехи Артем. – Ты дебил, что ли?
– Да пошел ты! Ты-то что об уродах знаешь? Понимаешь хоть, какая у них мафия дикая по всему метро? И эти все гады на Рижской… Точно ведь! Вернусь к ним в подкованных сапогах.
– Я об уродах знаю кое-что, – ответил Артем.
– Короче! – сказал Леха так, как будто это был конец разговора.
– Ну, – сказал Артем. – Встретимся как-нибудь, значит.
– Обязательно, – радостно откликнулся Леха. – Обязательно встретимся.
Он встал, хрустнул счастливо руками: в них пора было брать свою жизнь.
– Раздербаним, может? – предложил он.
– А что с Олежком-то, кстати? – вспомнил Артем.
– Склеил ласты! – бодро объявил брокер. – Как я и думал.
* * *Еще покачивало. Но задерживаться на Цветном не хотелось ни единой лишней секунды.
Пробиться сквозь Гоморру с ранцем и баулом было еще сложней, чем нагишом.
Лабиринт ожил, калейдоскоп гадюшников встряхнулся, сложился новым узором, и верная дорога наружу устарела.
Так, вместо перехода на Трубную, их вытолкнуло к пути-каналу.
– О! Гляньте-ка. Это же соратник наш! Сталкер!
В спину сказали.
Артем не отнес это даже к себе. Но хлопнули по плечу, заставили обернуться.
Там стояли четверо в черной форме, трехпалые свастики на рукавах; Артем их не опознал сперва, а потом будто в трехлитровую банку с солеными грибами вгляделся, и в рассольной мути они к нему повернулись лицами. Из позавчера. Этот… Этот вроде за столом сидел, привечал Артема, подливал ему яду.
