– Давят! На руки возьми! Подними! Задавят! Не могу сама!
Он поглядел вниз – увидел мальчишку лет шести, белобрысого, с размазанной под носом кровавой соплей. И еле успел выдернуть его к себе, вверх.
– Ладно! Его куда? Ты кто? Как зовут?
– Коля.
– А меня Артем."
"Коля Артема обнял за шею сначала, чтобы не соскальзывать, но давило – смог перехватиться и забраться на шею. Колина мать взяла его за руку. Подержалась – и выпустила. Артем дернулся – где? Она стоит, зажатая толпой, упасть не может; а голова свесилась, пробитая.
– Туда! Туда! – кричал с плеч маленький Коля, не заметив еще, что мать убили.
Впереди шел Летяга – здоровый, несгибаемый. За ним Артем с Колей. Леха к своему распятию прибился, и на нем, как на отломанной корабельной мачте, молясь единственным известным словом, выгребал. Как-то они сумели склеиться, и так их вело к ганзейской границе.
– Мам! Ма-ма! Ты где? – вспомнил мальчишка; но там, где он ее оставил, уже ничего не было.
Всех красных смяло и стоптало. Появились из темноты переходов флаги – белое поле, коричневый круг.
– Наверх, – просил у людей Артем. – Не сюда. Наверх.
– Мам! Маааааааааааа!
Он попытался слезть, спрыгнуть в жернова, чтобы оттуда вытащить мамку свою. Но Артем поймал: растопчут в секунду.
Подумалось такое: он этого мальчика не может теперь бросить. Он должен его взять себе. На сколько ему жизни хватит – на столько и взять. А как растить? Вдруг представил себе: он вернулся к Ане и у них этот пацан, которого Артем сейчас за лодыжки держит. И живут они все вместе… В Полисе? На ВДНХ? Захотелось туда, в такую жизнь – на минутку, посмотреть.
Загорелись над укреплениями прожектора, постарались народ ослепить. Но народ и вслепую знал, куда идти.
– Грибоооооооооов!
– Государственная граница! – крикнули им. – Федерация станций! Кольцевой линии! Откроем огонь! На поражение!
– Помиииииилууууууууй!
И все: напрасно они все выжили там, на лестнице.
Спустил мальчишку с плеч, взял на руки – чтобы не сняло поверх голов его пулями. Он вырывался. И Артем думал: черт, а ведь ответственность какая – сейчас его с собой таскать везде.
А Сухой как… Как Сухой Артема – взял вот и таскал всю жизнь, так же вот, случайно подобранного. Он – смог. А Артем – сможет?
Тактактактактактактактактак! – застрекотало.
Повалились первые, самые храбрые, упали вторые, отчаянные, но сзади все перли и перли – третьи, четвертые, сотые, двухсотые. Артем спиной вперед повернулся, чтобы Колю закрыть.
– Мама, – сказал Коля.
– Тише, – попросил Артем.
Прошли мимо заплутавшего мертвеца в черной балаклаве.
Страшно на себя брать ответственность за другого, тем более шестилетнего. На всю жизнь с ним себя связывать… Это как?
Коля расслабился, перестал вырываться.
Артем опустил глаза – а тот мертвый.