Автор
Третья мировая война уничтожила цивилизацию, и человечество укрылось в метро под землей. В подземных туннелях разворачивается острая борьба за выживание между различными фракциями, угрозой мутантов и неизвестными опасностями. Герои должны пройти через опустошённую систему метро, чтобы найти...
Сталин положил бескостные руки на стол; в одном восковом кулаке торчала ручка, будто кукла-вождь собиралась подписать какой-то приказ. Другой был расправлен в плоскую ладонь, пальцы тянулись вперед. Под усами была улыбка – ножом вырезанная, неустанная. Рядом лежали тряпичные невянущие розы.
Артем не выдержал, дотронулся Сталину до носа. Тому было все равно. Все равно, что умер и что воскрес, все равно, что он теперь кукла, все равно, что он такой ценой спасся, когда мир стал прахом, все равно, цветы ему кладут или за нос щиплют. Сталин был в прекрасном настроении. Сталина все устраивало.
– Как живой, а? – сказал Бессолов.
– Он тоже… Из музея? Экспонат?"
"Артем подошел к книжному шкафу, пальцем собрал со стекла пыль, посмотрел на полки. Они все были забиты одной и той же книгой, бессмысленное число раз воспроизведенной. На корешке каждой значилось: «И.В. Сталин. Собрание сочинений. Том I».
– Зачем? – Артем оглянулся на Бессолова. – Что за бред?
– Тут был сталинский кабинет, когда это был настоящий бункер. Правда, гиды говорят, сиживать Иосифу Виссарионовичу тут не пришлось: скончался до сдачи объекта в эксплуатацию. Но ради западных туристов сделали чучело и кабинет до ума довели. Когда мы бункер занимали, Сталин был уже тут. А мы все сберегли. Уважение к истории своего народа должно быть!
Алексей Феликсович взобрался на помост тоже, приблизился к Сталину, уселся на его стол, поболтал ногами.
– Преемственность! Вот он, а вот мы. Получается, что он как бы для нас этот бункер строил. Думал о нашем будущем. Великий вождь.
Кроме усатых портретов на Красной Линии Артем со Сталиным раньше не встречался; что он чувствовал, трогая великого вождя за нос? Воск.
– Почему преемственность? Преемственность на Красной Линии.
– Артем. Ну Артем! – цыкнул Бессолов. – Давай я тебе совсем уж разжую. Красная Линия, Ганза, Рейх – это ведь тоже чучелки. Они, конечно, имитируют самостоятельность, конкуренцию, борьбу. Воюют вот даже, когда забудутся.
– А вы тогда – кто?!
Алексей Феликсович ухмыльнулся.
– Изящная штука – многопартийность. Как гидра. Выбирай себе голову по вкусу, сражайся с другими головами. Считай, что вражеская голова – это дракон. Побеждай. А сердце-то? – Бессолов погладил стол, обвел подбородком кабинет. – Вот сердце. Его ты видеть не видишь, и знать о нем не знаешь. И если бы я тебе не показал его, продолжил бы ты с головой бороться. Не с Красной Линией, так с Ганзой.
Артем отстал от шкафа, подошел к Бессолову вплотную.
