Автор
В темном ущелье Метро тревожное дыхание города становится гулким шепотом. Артем выходит впереди своей группы, автомат стучит о камни, каждое его движение — сигнал к жизни в этом подземном миру. Страх и решимость скрываются за холодными глазами стрелка, готового ответить на любую угрозу....
А вот разнесли зеркало вдребезги и наклеили черт знает на что, и лупили теперь по нему прожектором для развлечения и красоты.
Миновали поворот, дальше пошли.
– Чем вы его? Чем вы их всех? – спросил он тупо. – Купили? Москвина? Фюрера?
– Ну! Тут нельзя обобщать. Тут к каждому человеку свой подход. Москвин деньги ценит и братца отравил. А у Евгения Петровича, к примеру, дочурка растет беспалая. Родилась такой. Сентиментальный человек. Напринимал законов о борьбе с уродством, и сам же не может их соблюдать.
– Нет больше никакого Рейха. Сам себя сожрал, переварил и высрал. И фюрер ваш сбежал.
– А мы его вернем и обратно посадим. И новый Рейх ему отгрохаем еще лучше прежнего. Жену вот с дочкой взяли его уже, а фюрер подтянется.
– Зачем?! Он же людоедище!
– А потому, чудак-человек. Что нам с Евгением Петровичем привычно работать. И понятно, как. Компромат-то не выстрелил пока. Зачем нам нового человека искать, узнавать про его слабости, кормить наживкой, подсекать его, когда есть такой чудный готовый вариант? Сплоховал – да – ну, оштрафуем. Куда мы без Рейха-то?
– Они же мрази там! Звери! Одни звери, а другие трусы!
– Звери они не там, а по всему метро.
– Людям не это нужно!
– Это. Это самое. Чтобы не скучать. Чтобы им было, чем себя занять.
– Мне нужно!
– Ну вот тебе нужно, а больше – никому.
– У них там родные, может быть! Хотя бы для этого!
– Родные у них все тут теперь. А тебя, ей-богу, не пойму. Здоровье себе испортил только. Еле откачали тебя, дурачка. Ты вот – что там ищешь?
– Мы наверху родились. Там наше место. На воздухе.
