Алый импульс ударил по его телу оторвав хвост и повредив крыло. Я чувствовал, что фамильяр на грани смерти. Душа едва цеплялась за повреждённое энергетическое тело.
Ты молодец. Может быть, ничего не получится. Хах… кажется, мне всегда говорили, что я перехваливаю фамильяров и потому они у меня непослушные.
«Похвала сил не прибавляет, с радостью променяю!» — ответил ящер, сбрасывая чёрную коробку мне под ноги, прежде чем скрыться в кольце.
Я открыл её и положил руку на сферу.
Казанский немного не успел.
Теперь я понял, что так соблазняет демонологов — эта энергия невероятно податлива.
Мана несёт отпечаток всего, чего коснётся. Она грубая и неподатливая, её приходится преобразовывать. Одарённые в единичных случаях могут использовать не настроенную на себя ману из резерва.
Эта энергия казалось моментально принимала любую форму, какую понадобится — гибкая, текучая и податливая. Нестабильная, но вместе с тем её можно пропустить через себя и направить в технику почти без вреда. Получи внешний источник силы и станешь могучим одарённым.
Кстати… с божественной силой всё один в один аналогично. Жутко еретические мысли по меркам церкви лживой твари.
Сфера в момент опустела — алые водяные хлысты разбились о выросшие жуткие красноватые кристаллы. Защита отражала все удары, но противник вывел её на предел.
— Я же пронзил тебе сердце!
— Это всего лишь царапина, — ухмыльнулся я, поднимаясь на ноги и пальцами руки откручивая крышечку стальной банки. Мысленной кистью я рисовал формацию, принимающую форму пушки.
Имитация ускорителя аркония пестрила пылающими рунами. Мне хватило заряда создать достаточно прочные кристаллы. Сила разрушения ударила в вещество, выводя его из стабильности.
Теперь в скорости проигрывал Барон. Он попробовал взлететь вверх, пробивая кристаллическую ловушку. И тоже не успел.
Белый снаряд рассёк пространство, оставляя за собой расходящуюся ударную волну и попал в район поясницы. Ярко вспыхнуло, за мгновение до того, как я вырастил перед собой стену, которая моментально потрескалась от множества ударов — как будто передо мной взорвалась шрапнельная бомба.
Стоял жуткий треск, искрила энергия… пространственное хранилище я всё же уничтожил. Экстрамерный карман, потеряв поддержку, вывернулся наизнанку словно распрямившаяся пружина.
Я ощущал себя опустошённым и с трудом опёрся на ближайшее дерево.
— Живучая ты скотина, Казанский.
Вопреки всему, Барон ещё был жив. Точнее его половина: живот и всё что ниже уничтожено и раскидано вокруг.
