Автор
Последний архонт Ордена Равновесия ищет источники силы в мире, где сталкиваются свет и тьма. Группа мастеров скрытности обнаруживает неизвестный конструкт, что запускает конфликт с могущественными силами. Неизвестные угрозы и борьба за принадлежность определяют судьбу всех участников.
Но вернулся, когда потерял родителей. Очень опасен… как-то так.
Предавший свой род собирался пройти мимо, но я остановил его рукой и повернулся к команде.
— Мы пока уединимся. Тут смесь родовых и личных дел.
Нас накрыла сплошная кристаллическая сфера. Назаров смотрел на меня, снявшего шлем.
— Мог бы просто сказать спасибо за то, что не позволил сгинуть. У тебя есть снотворное?
— Пусть это будет проверкой на доверие и готовность послать тех, кого ненавидишь всей душой.
Назаров стоял столбом с минуту, затем снял шлем, показав синяки под глазами и хмурое лицо. Открыл поясную сумку и вытащил оттуда одноразовый мелкий инъектор и сам всадил его в свою шею, не отрывая взгляд. Упал бы он с грохотом, но я подхватил его под руки и опустил на пол. Положил руку на лоб и сосредоточился, прогоняя ману сквозь его тело. Ага, пять неплохих для его статуса и опыта колец.
Где же тут инородная дрянь… прямо в теле чужой силы не замечаю, печатей никаких… Значит, вплетено в дар?
Несколько минут внимательного изучения и я заметил странный элемент структуры дара. Как говорил Герман, когда масштабная иллюзия рушилась из-за мелкого тычка «основополагающий костыль». И к нему вела странная структура… нечто вроде приёмника. При получении сигнала, ядро не просто рухнет, а детонирует. Чудовищно, а ведь не последний человек в иерархии!
Комплексная техника точечным ударом уничтожила «приёмник» и одновременно не позволила сработать остальной цепочке, реагируя на вмешательство. Пришлось слить почти весь резерв на укрепление слабой точки дара.
Я выпрямился, отёр пот со лба, подхватил шлем и развернулся, убирая купол. Команда тут же повскакивала.
— Он просто спит, — махнул я рукой. — И, честно говоря, ему это нужно.
— Покровский, это уже перебор! Конфликты внутри команды недопустимы! Уж тем более усыпить союзника в опасной обстановке! — Высоцкая почти кричала, а Пламенев уже склонился над пространственником.
— Эм… я не вижу следов удара. Зачем ты это сделал?
Я сел обратно на лавку, стоявшую достаточно далеко от стенки самолёта, чтобы сидеть с полётным модулем.
— Это наши личные дела. Готов поспорить, претензий он не выскажет. Можешь разогнать его метаболизм, очнётся быстрее.
На вопросы не отвечал и вернулся к своим делам. Под действием исцеления и хлопков по щекам, Назаров всё же проснулся. Недоумённо осмотрелся, сказал, что всё в порядке и натянул шлем.
Спустя десять минут, уже сидя на лавке, он едва слышно прошептал одно слово.
