Автор
В Петербурге 1883 года совершаются серии убийств беременных женщин. Сыщик Лыков внедряется в банду криминального босса Лоба, чтобы раскрыть зловещий заговор и предотвратить страшное преступление, скрывающееся за этими загадочными событиями.
Раздел Chitat.online для книги «Между Амуром и Невой» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
В Петербурге 1883 года совершаются серии убийств беременных женщин. Сыщик Лыков внедряется в банду криминального босса Лоба, чтобы раскрыть зловещий заговор и предотвратить страшное преступление, скрывающееся за этими загадочными событиями.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Николай Свечин Легкое чтение Детективы Крутые детективы подборки серии
В Петербурге 1883 года совершаются серии убийств беременных женщин. Сыщик Лыков внедряется в банду криминального босса Лоба, чтобы раскрыть зловещий заговор и предотвратить страшное преступление, скрывающееся за этими загадочными событиями.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Что вы там давеча сказали господину майору?
«Была ни была», решил сразу же Алексей, и так же четко и со значением, как тогда Кандыбе, повторил:
— «Между Амуром и Невой».
Помощник смотрителя облегчённо выдохнул, улыбнулся по-доброму и сказал:
— Здравствуйте, Алексей Николаевич! Позвольте представиться: поручик Щастьев Платон Серафимович. Очень рад, что все удачно разъяснилось.
— Да уж, Платон Серафимович, если бы не вы, не знаю, как бы оно «разъяснилось». Ходил бы сейчас коллежский асессор с поротой задницей… Спасибо!
— Майор Кандыба бумаг не читает, но вы не могли этого знать.
— Совсем не читает?
— Совсем. Бумаги мешают ему управлять тюрьмой. Так, как хочется…
— Понятно. Если никого не высек, значит, день не задался?
— Вы даже не подозреваете, как близки к истине, Алексей Николаевич. Увы. Он у нас из кантонистов — сами понимаете… Да еще эта дипсомания.[115]
— А вы, судя по тому, что я здесь, а не в карцере, бумаги читаете.
— На мне, говоря по правде, вся практическая работа по заведыванию тюрьмой, и уже давно. Но это ладно. Что случилось, коли вы решили открыться? Видимо, что-то серьёзное?
— Серьёзней не бывает. Меня опознал вчера один из ваших арестантов, некто Пров Суконкин, и угрожает теперь выдать уголовным. Если я не устрою его писарем в канцелярию и не устраню одного враждебного ему каторжного.
— Ну, это мы сейчас решим. Что я должен сделать?
— Взять бы стервеца за ноги, да об угол головой; жаль, нельзя. Нужно очень быстро изолировать Суконкина, исключив всякую возможность его общения с прочими арестантами. Всякую! Это очень важно. И содержать в «секретной» до особого распоряжения Департамента полиции.
— Будет исполнено.
— Только, Платон Серафимович, вы понимаете, что все должно выглядеть натурально. Многие видели мой разговор с Суконкиным, кто-то мог заметить нашу с вами встречу. Если я сейчас вернусь в балаган, а парня вскорости схватят и потащат в одиночку, умные люди могут увязать эти события.
— Не извольте беспокоиться, Алексей Николаевич. Все будет именно натурально. Скажите ему сейчас, что всё решено для него положительно. Пусть ждет вызова в канцелярию для назначения на должность. Потом Суконкина тихо-мирно заберут на раскомандировку, и он исчезнет. Никто ничего не увяжет. Здесь же на сегодня четыре тысячи восемьсот сорок девять арестантов — больше, к примеру, чем жителей в Чите. Чем ещё могу помочь?
— Дайте, пожалуйста, чернила, бумагу и пятнадцать минут времени. Мне необходимо составить телеграмму в департамент и зашифровать личным шифром; отошлите ее не медля в Петербург.
Усевшись за стол Щастьева, Алексей написал следующее:
«Нахожусь в Томской пересыльной тюрьме. Опознан уголовным, который меня шантажирует.
