Автор
В Петербурге 1883 года совершаются серии убийств беременных женщин. Сыщик Лыков внедряется в банду криминального босса Лоба, чтобы раскрыть зловещий заговор и предотвратить страшное преступление, скрывающееся за этими загадочными событиями.
Мыл здесь золото, правда, не очень удачно; очень скучал по своей Ломбардии и решил вернуться, подработав по пути «золотым фельдъегерем». Он так же не мог сбежать с вашим грузом: плохо знает язык и не имеет на Руси никого знакомых. Думаю, за это его Саблин и выбрал. Кроме того, Пьетро смелый человек и великолепный стрелок, и умеет за себя постоять.
— А какие-нибудь подозрительные люди, странные события?
— Ничего. Мы сломали голову, но ничего не обнаружили. Правда, оба раза здесь находился человек от Бардадыма, Юс Маленький; но он здесь часто бывает, и с хозяином, и без. Слышали о нем? Опасный человек. Я никого никогда не боялся, и его, конечно, тоже, но без крайней нужды связываться с ним не буду…
Дальше разговор зашёл о продолжении закупок Лобовым золота на Желтуге. У Якова и на это обнаружились полномочия, и Алексею осталась роль слушателя. Недашевский подробно расспросил президента с министром об условиях, скидках, дополнительных мерах безопасности, обсудил достоинства и недостатки обходного маршрута через Индийский океан в Одессу. Алексею почудилась, и уже не в первый раз, какая-то заостренность челубеевского интереса на теме оценки потенциала золотоносного района Желтуги. Руководители республики умело обходили этот вопрос стороной, но было заметно их нарастающее раздражение. В конце концов, Прокудин прямо обвинил Недашевского в, как он выразился, подозрительном вынюхивании, и прервал разговор.
До конца дня Лыков оказался представленным сам себе. Челубей опять ушёл по своим секретным делам, не взяв его с собой. Выпив в ресторане у Руперта две чарки ханшина[155], Алексей отправился гулять по республике.
Глава 27
Поединок
По случаю субботы на Миллионной улице было не протолкнуться, а калейдоскоп лиц превышал вообразимые пределы. Лыкову попались даже два японца с самурайскими мечами, и один совсем уж странный человек, смуглый, длинноволосый и замотанный в цветастую скатерть с бахромой. Вспомнив читаные в детстве романы Фенимора Купера, сыщик решил, что это, скорее всего, американский индеец. А именно гурон… Множество кабачков, портерных и кафе были забиты посетителями, которые расплачивались за выпивку песком или самородками: у каждого имелись при себе маленькие весы, и золото так и кочевало из рук в руки. Дома вскоре сменились палатками и простыми навесами с земляным полом, но на одном из них было написано на трех языках: «Лучшая дорожка для боулинга во всей Манчжурии», а на другом — «Галерея живописи».
