Автор
В струе атмосферы, которая заставляет кровь сворачиваться в жилках, три Ивана роста неугасаемо дерутся на главной площади города. Толпа, пронизанная непреодолимым любопытством и безрассудным весельем, ожидает, что следующая схватка решит судьбу победителя. В центре это — негр в крутых одеждах, его взгляд полон уверенности и вызова....
Красные полевки и мыши-экономки выскакивали с писком прямо из-под ног. Серые птицы с красным горлом — Лыков сказал, что это сибирские соловьи — безбоязненно заливались над самым ухом и склёвывали мошку чуть ли не с носа. Алексей сказал на это мясное изобилие, что стрелять они будут завтра, а сегодня у них постный день. Сделали три привала. На еду пошли ягоды казачьего можжевельника, боярки и мунталы; Лыков сьел несколько сухих груздей, но без соли они оказались невкусными[164]. Еще Алексей удачно отыскивал в траве темно-зеленые стрелы черемши, которая особенно понравилась Челубею.
Часа в три пополудни Алексей радостно ойкнул — они вышли на тропу. Не то звериная, не то человечья, она вела строго на запад, куда и требовалось.
— Что? — шёпотом спросил он.
— Погляди вон на то дерево справа. Ничего не замечаешь?
Над тропой стояло дерево, такое же, как тысячи других вокруг.
— Нет…
— Оно чуть наклонено в сторону тропы, и есть точка излома. Подозрительно.
— Ты перечитал в детстве рассказов про Чингаггога.
Но Лыков не пустил. Он вытянул вперёд руку с толстой палкой, что выломал себе в дорогу, и принялся шарить ею в траве. За два аршина до подозрительного дерева палка за что-то зацепилась. Алексей потянул, раздался короткий свист, что-то щёлкнуло и огромный ствол быстро и бесшумно рухнул поперёк тропы.
— Была бы косуля, её бы раздавило."
"— Был бы я, и меня бы пришмякнуло, — пробормотал подавленный Челубей, и после этого уже не просился идти первым.
Ночевали они на берегу ручья. Он тоже оказался заселён крупными хариусами. На этот раз Алексей обстругал прут, разделся и пошёл бить рыбу, как острогой.
