Автор
В струе атмосферы, которая заставляет кровь сворачиваться в жилках, три Ивана роста неугасаемо дерутся на главной площади города. Толпа, пронизанная непреодолимым любопытством и безрассудным весельем, ожидает, что следующая схватка решит судьбу победителя. В центре это — негр в крутых одеждах, его взгляд полон уверенности и вызова....
— Мы будем отстреливаться! Их всего десять, и они трусы. Только не верь им, не выходи! — вторил ему Имадин. Буссиеста же без лишних слов решительно снаряжал магазин берданки патронами.
Но Алексей не слушал их, а молча смотрел на Патермуфия. Тот так же молча косился на него выцветшими глазами. Понятно…
— Отставить! — рявкнул Лыков на свою гвардию. — Мы не можем губить приютивших нас людей. Я выхожу. При первом же случае сбегу. Ждать меня здесь три дня; после этого каждый сам за себя.
При общем молчании — только Имадин скрипел зубами и ругался по-чеченски — Алексей вышел к стражникам.
Судариков, дыша перегаром, подъехал сбоку, поглядел на своего грозного пленника и довольно хохотнул. Весь какой-то жалкий, несерьёзный, с реденькими дурацкими усиками, он, видимо, и сам не ожидал, что так легко выполнит опасное поручение Бардадыма. Теперь, расправив щуплые плечи, заседатель гордо летел впереди колонны.
Проехав версты четыре так, что связанный Лыков с трудом удерживался в седле, стражники вдруг остановились. Арестованного ссадили; Судариков фамильярдно хлопнул его по плечу (мол, не обижайся, парень), и отряд, перейдя на быстрый намёт, скрылся за поворотом.
Алексей, хорошо понимая, что это означает, лихорадочно попытался развязаться.
