Автор
В струе атмосферы, которая заставляет кровь сворачиваться в жилках, три Ивана роста неугасаемо дерутся на главной площади города. Толпа, пронизанная непреодолимым любопытством и безрассудным весельем, ожидает, что следующая схватка решит судьбу победителя. В центре это — негр в крутых одеждах, его взгляд полон уверенности и вызова....
Непосредственно к воротам лобовского дома подошли четверо: майор Таубе, штабс-капитан Сенаторов, ротмистр Несвицкий и поручик Артлебен. Все, кроме барона, были в панцирях офицерского образца, но без шинелей и без сабель, только с револьверами в кобурах. На груди у майора тускло блестел Владимир с бантом.
В это же время в кабинет к министру внутренних дел входил Енгалычев. Граф Толстой начинал свой рабочий день в семь часов утра, раньше всех в столице, и был удивлен появлением генерала без предварительной записи. Он, разумеется, знал о характере службы этого человека, поэтому сразу понял, что ничего хорошего сейчас не услышит.
— Прочтите, ваше сиятельство, — протянул генерал министру четвертушку бумаги. Там, хорошо знакомым Толстому почерком, было написано:
«Д.А.
Дело об убийствах в Петербурге беременных женщин, что я поручал Вам в мае месяце, передать военной разведке. — В их распоряжения не вмешиваться, но всячески содействовать. — Я принял решение о внесудебном решении данного вопроса.
Благово, и особенно Лыкова наградить.
А.»[178]
— Что требуется от меня? — спросил Толстой, убирая записку в стол. — Кроме наград моим подчинённым…
Начальник разведки посмотрел на каминные часы.
— Через пятнадцать минут начнётся штурм одного дома в Коломенской части. Требуется не мешать.
Граф звонком вызвал знаменитого Романченко, бессменного секретаря четырех последних министров внутренних дел.
— Немедленно соединить меня через телефон с градоначальником… Что ещё, генерал?
— Скоро с заведующим Петербургским Охранным отделением подполковником Судейкиным произойдет несчастье: его убьёт собственный секретный агент.
Толстой взял протянутую рукопись, углубился в чтение и очень скоро его залысины сделались пунцовыми.
…Таубе требовательно стукнул кулаком в калитку один раз. Открывшему её плечистому дворнику без разговоров выстрелил в грудь, перешагнул через упавшее тело. Офицеры ворвались во двор.
— Помните, господа — пленных не брать! Пересвет будет защищать Лобова; эти двое мои, остальные ваши.
И барон кинулся стремительно по чёрной лестнице на второй этаж. Остальные оперативники рассыпались по дому.
Услышав первый выстрел, Пересвет вскочил с дивана. В последнее время он спал в гостиной, перед дверью в спальню хозяина, не раздеваясь. Лобов тоже завозился у себя, крикнул:
— Посмотри, что там?
И щелкнул курками ружья.
Громила не успел сделать и шага: дверь чёрного хода с грохотом влетела внутрь.
