Автор
В струе атмосферы, которая заставляет кровь сворачиваться в жилках, три Ивана роста неугасаемо дерутся на главной площади города. Толпа, пронизанная непреодолимым любопытством и безрассудным весельем, ожидает, что следующая схватка решит судьбу победителя. В центре это — негр в крутых одеждах, его взгляд полон уверенности и вызова....
Чтой-то я тебя здеся раньше не видел. Знаешь, что мы тут с такими делаем?
Алексей, не обращая на крикуна никакого внимания, лениво пережёвывал визигу.
Сидящие вокруг начали на них оборачиваться, кто-то вполголоса сказал: «Тузик опять на выпивку зарабатывает, горлопан лиговский». Почувствовав поддержку, драный ещё больше обнаглел и решил уязвить незнакомца побольнее:
— Ишь, егорьевскую ленту надел, а у самого рожа, что огонь — хоть онучи суши. Поди, в трынку крест-то выиграл?[5]
Все вокруг загоготали.
"Отлетевший к порогу Тузик поднялся с пола и, скуля и размазывая кровь по лицу, выбежал на улицу. В «Иванах» стало тихо; тот час же от стойки отделился один из вышибал, огромный детина, весь в оспинах и угрях, и направился решительными шагами к Алексею. Лыков спокойно лил водку себе в стакан, не обращая на это никакого внимания. Подойдя, верзила неожиданно схватил его двумя руками за пояс и, крякнув, легко поднял на воздух, оторвав от пола на поларшина.
— Чего, язёвый лоб, всегдатаев обижаешь? Жили мы тута без тебя… А давно ли ты рылом хрен не пахал?
Алексей, болтаясь на весу, даже на секунду растерялся. Вышибала держал его, пятипудового, легко, словно ребёнка, а весь зал с интересом наблюдал, чем вся эта история закончится. Сам не раз проделывавший подобные номера, Лыков оказался «на воздухе» впервые, но быстро сообразил и с полузамаха обоими кулаками сильно ударил обидчика по ушам.
