Лениво закурив, он сел на подоконник класса.
— Не нравится мне здесь. Только свастики не хватает. — продолжает он. — Найдите хорошего детского психолога, пусть осмотрит все тут, что нужно переделает. Не знаю, больше света, больше общения и прочей пурги, все что нужно детям, чтобы они чувствовали себя здесь комфортнее. А то, не интернат, а фабрика монстров.
Судя по его словам — он был тут главный, или имел власть, способную изменить обустройство. «Фабрика монстров», так он назвал это место. Мне понравилось это название. Мне нравилось, как он говорил и держался. После его ухода, я часто пытался вести и говорить себя, как он. Очень хотелось быть похожим на него.
Его имя я узнал намного позже. Один из преподавателей назвал его — Лука Гроссерия.
Я запомнил. Крутил в голове. Хотел с ним еще раз встретиться. С Лукой Гроссерия.
***Мне так и не удалось узнать биологического отца, он о себе ничего не рассказывал. Наше совместное времяпровождение состояло из ужина на выходных за макаронами с сосисками. Радовала только стабильность в наших отношениях. Он не спрашивал ничего у меня, а я у него.
Все изменилось внезапно. Майкл забрал меня с занятий, просто заявившись в класс посреди урока, ничего не объясняя. Мы сели в его машину, и он безразлично бросил:
— Звонила твоя Мама, попросила тебя привезти.
Коротко. Непонятно, странно.
Внутри меня затеплилась надежда. В голове возникло лицо мамы, которая испугалась за пропавшего Демьяна. В глубине своей души она любила меня. Какой-то странное своей любовью. Вдруг острого захотелось, чтобы она соскучилась по мне.
Одновременно с этим, что-то внутри меня подсказывало, что она не могла просто соскучиться по мне. Должно было что-то случиться.
Я думал, что он отвезёт меня в нашу старую квартиру, но мы доехали до аэропорта и сели в самолёт. Не показывая удивления, я сидел в самолёте и рассматривал облака, это был мой первый перелёт. От переизбытка чувств я искрился. Моего адреналина хватило бы, чтобы заправить самолёт. В таком возбуждении я находился.
Все было так просто. И так ожидаемо.
Мой брат заболел. Почечная недостаточность. Он был слаб с рождения по моей вине, как утверждала Мама. И теперь ему была нужна почка. Моя. Я им был нужен, чтобы забрать у меня почку.
Меня привезли в больницу, не спрашивая моего мнения.
— Я не отдам никому мою почку. — твёрдо заявил я, упираясь и не желая идти в палату. Мои слова вызвали у врача недоумение, а у родителей негодование.
— но это твой брат! — заявила Мама, скрестив руки, в ее взгляде было столько осуждения, что мне стало стыдно за свои слова. Я постарался найти внутри себя хоть капельку сострадания к умирающему брату, но кроме злорадства внутри меня ничего не было.
— И что? Я хочу жить.