— Он не успокоится, пока не разрушит все, что мне дорого. Он хочет занять моё место, как якобы забрал его, оставив его в больнице, но это у него не получится. Алена узнаёт его, она не ошибётся. — на этих словах внутри неприятно колит.
Сердце предательски сжимается и повторяет мерзким голосом: «Но она тебя не узнала. Смотрела и боялась тебя».
«Просто ты выглядел как безумец. Ходячий мертвец. Любой бы испугался. И вел ты себя странно. Правильно сделала, что не доверилась. Лучше перестраховаться.» — пытается оправдать внутренний голос. Но червячок раздора упорно пробирался глубже, отравляя нутро. Если мозг мыслит здраво, то сердце хочет, чтобы Алёна ни сомневалась во мне не секунды.
Все это время мысли были только о ней. Главное, чтобы ОН не причинил ей боль, не сделал гнусность с малышкой. Я не смог бы жить, зная, что виноват в том ЧТО он сделал.
— Я и вправду чудовище. — вслух произношу свои мысли. — Ты знаешь, что моих родителей убили. Только сейчас у меня сложилась вся картинка, воспоминания из детства сложились с моими знаниями. Отец занимался разработкой новых химических бомб. Ему предложили лабораторию в Сирии со своим полигоном. Платили много, и страховка была большая. Она должна была покрыть лечение моего брата. А потом за ним пришли террористы. Чтобы отобрать технологию изготовления. Ты и сам это знаешь без меня. Только… официальное заключение об их смерти гласит, что в доме взорвали одну из бомб. Поэтому все погибли. Но это не так. Я спалил всех заживо…
Поднимаю глаза и смотрю на Дьявола, пытаясь понять о чем он думает, но он абсолютно спокоен. Стоит у окна в расслабленной позе, лениво рассматривая меня.
— Они изнасиловали маму и потом убили. Я был следующий на очереди. У меня сорвало крышу. Так сильно желал им всем смерти, что взял канистру с бензином, выманил вещи в нем и поджог. Как безумный за пол минуты оббежал дом и разложил горящие вещи под двери и окна. Дом заполыхал как спичка, они не успели ничего сделать. Сгорели заживо. Я их бросил. А Брата бросил умирать в больнице.
— Ты не чудовище. Ты человек. — Лука пожимает безразлично плечами. — Люди ошибаются. Ты тогда еще был пластилином, из тебя еще нужно было лепить и лепить настоящего мужчину твоим родителям. Если бы ты не поджог дом, то убили бы и тебя.
От слов Луки мне не становится легче. Я родился чудовищем, чтобы причинять близким боль. Несу смерть, как дама с косой.
— Я хочу поговорить с Алёной, можно? — пока не увижу её, моё сердце не успокоится. Мне нужно знать, что с ней все хорошо. Услышать ее голос, объяснить все. — В последнюю нашу встречу мы не очень хорошо расстались.
Червячок так и копошится внутри меня, поражая все больше тканей.
Быть рядом с таким, как я опасно, и дело не только в работе. Я могу быть опасен для неё.