Автор
Загадочный взрыв убивает родителей героини и раскрывает семейные секреты, перевернув её жизнь с ног на голову. Теперь ей предстоит узнать правду о себе, пока таинственный Хозяин охотится на неё, стремясь овладеть её силой. Между ангелом и бесом ей нужно найти свой путь.
В нас взращивали силу воли, стремление к победе, учили не бояться боли и смерти. Многое могло казаться жестоким обращением с детьми, но в интернате это считалось нормой. Суровая подготовка надежды России."
"Жизнь там меня не угнетала. Напротив. Перед глазами не мозолился Макс, крутящийся передо мной с радостным личиком и показывающий все оттенки счастья. Хотя в голове постоянно крутились мысли о родителях и Максе, иногда перед сном я представлял их умиротворенную жизнь без меня. Наверное, теперь, когда им никто не мешает, они живут идеальной жизнью. Такой, как показывают в кино: с чинными завтраками, ужинами за большим столом и прогулками в парке с аттракционами.
Мое сердце ужесточились, покрылось пыльной коркой.
Однажды к нам приехали гости. Весь педагогический состав вытянулся по струнке, встречая их, по бледным лицам было видно, как они взволнованы. Эта энергетика передавалась всем, заражала и детей. Возбуждаясь тайной, мы с интересом преследовали мужчин в дорогих костюмах и чёрных очках. Они держали уверенно и надменно. Высокий темно-русый мужчина не говорил ни слова, только осматривал каждый косяк пристально. Он был недоволен чем-то.
Мне было интересно наблюдать за ним и его другом. Я весь день следовал за ним, прячась по углам, под столами, внимательно рассматривал его.
— Как волчата. — это все, что я услышал от него, мужчина обращался к своему спутнику. — Кто из них вырастет? Роботы-убийцы? Ни детства, ни чувств.
— А мы росли по другому?
— Майлз, мы давно поломаны, не с нас брать пример.
Мужчина снял пиджак и закатал рукава рубашки, обнажая сложную татуировку на руке. Я с замиранием смотрел на его уверенные движения. Лениво закурив, он сел на подоконник класса.
— Не нравится мне здесь. Только свастики не хватает. — продолжает он. — Найдите хорошего детского психолога, пусть осмотрит все тут, что нужно переделает. Не знаю, больше света, больше общения и прочей пурги, все что нужно детям, чтобы они чувствовали себя здесь комфортнее. А то, не интернат, а фабрика монстров.
Судя по его словам — он был тут главный, или имел власть, способную изменить обустройство. «Фабрика монстров», так он назвал это место. Мне понравилось это название. Мне нравилось, как он говорил и держался. После его ухода, я часто пытался вести и говорить себя, как он. Очень хотелось быть похожим на него.
Его имя я узнал намного позже. Один из преподавателей назвал его — Лука Гроссерия.
Я запомнил. Крутил в голове. Хотел с ним еще раз встретиться. С Лукой Гроссерия.
