Автор
В темноте без единого светила, только кровавый монстр Луна смотрит на тебя смертельным взглядом. Ты бежишь, не оглядываясь, пряча голову руками для защиты от обвивающих веток деревьев. Ощущение, будто ты и тьма бесконечны, но ты продолжаешь мчаться, чтобы ускользнуть от сущности Ангела-Беса....
Он разрывает наши объятия и решительно выходит из комнаты.
Только сейчас осознав, что я абсолютно голая, бросаюсь к шкафу, пытаясь найти хоть что-то, что послужит одеждой, Натягиваю несуразное платье на три размера больше и выбегаю наружу.
Макс у самого выхода разговаривает с отцом, они говоря тихо, но я все равно слышу их. Не желая скрываться становлюсь за спиной отца, переминаясь с ноги на ногу.
— Тебе не стоит этого делать. Братоубийство всегда было страшным грехом.
— Думаешь, после всего этого, я могу еще его считать братом? — в голосе Макса нескрываемый сарказм.
— Вы одной крови. — убежденно говорит отец. — Отдай его мне, найду способ, как его остановить без кровопролития.
— Это моё дело. — Макс кидает прощальный взгляд и выходит, ни говоря больше ни слова. Через окно я замечаю машину, где его ждёт Коган.
Внутри разливается горечь.
***Макс
Все утро любовался ее спутанными локонами и подрагивающими ресничками. Какая же она маленькая. Кнопочка.
Немного отодвигаюсь, чтобы не раздавить случайно.
Очерчиваю в воздухе контур маленькой фигурки, очень уж хочется дотронуться, но разбужу.
Забавно. Рядом с ней плохие воспитания испаряются, боль отступает. Она моё обезболивающее.
Хочется провести все время с ней, проваляться в кровати до потери сознания. Выбросить часы и Календарь, просто наслаждаться друг другом.
Когда все закончится, обязательно увезу ее на остров, где будем только мы.
Чтобы вернуть себе способность двигаться, пришлось вколоть несколько кубиков сильного обезболивающего, чувства и эмоции притуплялись, но боль отступала.
Единственный верный другом, такой же отмороженный, как и я сам, был Коган. Он согласился съездить со мной к брату, чтобы поболтать по душам.
Лука понял меня сразу. Это было моё дело, и решить его я должен был сам. Мне жутко хотелось приставить нож к ухмыляющейся роже и перерезать ее.
"— Цветы? — не переставал удивляться Когану, только он мог посоревноваться со мной в отбитости на голову.
— Я подумал, что ты после долгой разлуки ты не можешь заявиться к нему с пустыми руками. — Рыжий заухмылялся, натягивая очки на конопатое лицо. — И кстати, там четное количество.
Дом моего детства не вызывает во мне ностальгии.
