Автор
В темноте без единого светила, только кровавый монстр Луна смотрит на тебя смертельным взглядом. Ты бежишь, не оглядываясь, пряча голову руками для защиты от обвивающих веток деревьев. Ощущение, будто ты и тьма бесконечны, но ты продолжаешь мчаться, чтобы ускользнуть от сущности Ангела-Беса....
— И почему про тебя ходят такие слухи? Во что ты вляпался! Какой Бес!!! Я имею право знать. Если ты мне сейчас не расскажешь все, то я выпрыгну из этой машины на полном ходу. Или нет… тебя выброшу к чертовой матери, чтобы мозги растряслись в твоей голове и ты стал похож на человека, а не на бешеную обезьяну.
— Слишком много вопросов. — отрезает брат и потирает рукой устало виски, демонстрируя, что он устал от меня, и уже своему другу не менее гневно говорит: У тебя есть успокоительное? Нужно вколоть ей что-нибудь, иначе клянусь, она вгрызется своими маленькими зубами в моё горло.
— В аптечке есть, но на ходу же не вколешь, можно повредить что-нибудь.
— Вы больные? — от обиды у меня даже пропадает голос, швыряю в брата свою туфлю, которую он ловко перехватывает. Очень хочется стереть с его лица этот блеск уверенности в себе. Мистер превосходство и «Я знаю все лучше тебя». — Эй, я живой человек, у меня есть чувства и уши! Со мной можно говорить по-человечески!
— Мы поговорим, когда будем в безопасности.
Меня прямо-таки подмывает сказать ему что-нибудь обидное, заставить его проявить какие-то эмоции и выйти на разговор.
«Аленёнок». Он не забыл… и я не забыла… То, что казалось раньше детской сказкой приобретает реальные очертания…
— Алена, твой брат нереальный самец.
***Мы приезжаем на железнодорожный вокзал княжества Монако. Смешно сказать, но я никогда никуда не ездила на поезде. Даже внутри не была. У папы был свой самолёт, на нем мы и совершали путешествия.
При других бы обстоятельствах я с радостью бы отправилась в путешествие на поезде. Посмотрела бы Европу.
Я очень мечтала о романтическом путешествии с Жеромом, папа никогда бы не отпустил меня одну с ним. Все мои попытки получить разрешение такой поездки заканчивались тем, что он начинал злиться на меня. А злился он на меня редко, я была его «Цыплёнком».
Может быть дело было в Жероме? Папа видел в нем эту трусость и не доверял.
