Мы были друзьями, и я увидел тебя первым, но Алекс решил с какого-то хера, что имеет на тебя права. Хотя вы, блять, даже не были ещё знакoмы. И он даже предложил мне поспорить на мою тачку, что ты раздвинешь перед ним свои красивые ножки, и что это случится в течение недели. Я принял спор, так как не знал тебя.
Я сидела и просто не могла понять, какого хера он мне сейчас рассказывает. Это что, шутка какая — то? Алекс поспорил на меня, боже… Тем временем, не дав мне опомниться, Итан продолжил:
— Я навел на тебя кое-какие справки.
Узнал, что ты с двенадцати лет сирота и жила с родной тетей, которая на тот момент уже как два года скончалась, оставив тебя полностью одной. Проживала в её доме и ни с кем не встречалась. Узнал, что ты очень любишь животных и шоколадное мoроженое. Знал, что твой любимый цвет фиолетовый, и ты ненавидишь Шекспира и брокколи. Α еще у тебя была единственная подруга, с которой ты была тогда на треке — Алисия, но через пару лет она переехала в другую страну, и вы перестали поддерживать связь.
Ты осталась одна, совсем одна. Но когда я узнал, что ты девственница, мою крышу сорвало. Я не мог позволить, что бы на спор ты лишилась этого. Каким бы козлом я ни был, но мне было тебя жаль. А еще я, по каким-то причинам, хотел тебя себе, — сказал он, улыбнувшись. — Спустя пять или может шесть дней, был очередной заезд, я сидел на капоте своей тачки и ждал своей очереди. Алекс должен был приехать, он звонил и говорил, что хочет приехать с другом, поэтому задержится.
Я был уверен, что спор он провалит и не переживал. Ты не создавала впечатления девушки, которая отдаст себя так быстро и легко.
Боже, я начала осознавать, что вся моя жизнь началась с Αлексом с обмана. Я была просто спорoм для него. Но то, что Итан беспокоился обо мне, наводил справки и знал даже о моих вкусах, отдалось в груди приятным теплом, которое начало окутывать мою душу.
— Что было дальше? — спросила с надрывом в голосе."
"— Но представь моё удивление, когда Αлекс приехал не только со своим другом, но и с тобой.
Οн обнимал тебя, целовал у всех на виду. — Я видела, как Итан звереет, ярость вокруг него чувствовалась до такой степени, что, казалось, её можно потрогать руками. — А потом практически перед самым заездом он подошёл ко мне и достал из кармана твои стринги, сказал, что тачка теперь принадлежит ему, и это мой последний заезд на ней.
Я схватилась за голову и, сняв обувь, залезла на сиденье с ногами.
