Автор
В тихом московском булошном ресторане, Рая чувствует себя непривычной и напряженной. Её взгляд скользит по увешанным позолотой стенам и сияющим зеркалом. Вдруг она осознает, как один кружек шампанского бесследно исчезает на пол, оставляя лишь дрожащую струю разбитого стекла. Напряжение танцует вокруг неё в атмосфере ритма и смерти каждого падения капли....
Надо повторить. Сто процентов.
– Можно догнать того парня. И поговорить с ним, – предложил он ненавязчиво.
Вроде бы как…
Потом понял, что не влиться не получится. Ему не понравилось, что её обидели. Сильно не понравилось.
Как и то, что она отворачивалась от него, пряча проблемы глубоко внутри.
– Не надо, – негромко сказала Рая, снова шмыгнув носом и потянувшись за рюкзаком. – Это Тёма.
Тёма, значит.
Как интересно…
И что же этому, мать вашу, Тёме надо от Раи?
– И?..
Рая достала носовой платок и снова отвернулась, смущённо пробормотав:
– Извините.
Она высморкалась и вздохнула свободнее. Но и судорожнее тоже.
– Тёма – мой младший брат.
– Сколько ему лет?
– Пятнадцать…
– Хм…
Работа в органах научила Давида многому. Было время, когда он едва ли не сутки напролёт проводил в компании военного психиатра. Ну как в компании... Присутствовал на допросах, учился считывать то, что скрыто. Было у него такое хобби.
И он чётко помнил одно из правил – пока человек говорит, необходимо продолжать вести диалог.
Давид сплёл пальцы в замок и положил их на стол. Взгляд Раи сразу метнулся к ним. Кольцо на месте, девочка, и снимать он его не собирается. Ни сейчас, ни в обозримом будущем.
– Есть два варианта. Мы обедаем, и ты мне постепенно, без давления с моей стороны рассказываешь, что произошло. Почему брат толкнул тебя практически на проезжую часть.
О том, что она могла поскользнуться и упасть на дорогу, Шахов предпочёл не думать. Кадры с падающей Раей всё ещё стояли перед глазами. Одно неверное движение – и.
Пока…
– А второй вариант?
Рая соединила ладони и поднесла их к шее. Чуть сбоку…
Уязвимее жеста Давид давно не видел.
Он уже снова хапал её эмоции.
И не мог остановиться.
– Второй более радикальный. Жёсткий. Я сам узнаю, что у тебя творится, и принимаю ответственность.
Растерянность она тоже явно не играла. Даже подалась назад, точно от прокажённого.
– Зачем это вам, Давид?
Что ещё ему безумно заходило – это с какой мягкостью она произносила его имя.
То, что девочка в их первый вечер не спросила его имя, на самом деле было очень правильно. Чёрт побери, это опасно для мужика – такое звучание его имени.
Потому что бьёт напрямую в грудь.
Давид на невидимом пергаменте ставил одну галочку за другой. Все эти знаки означали его собственную реакцию.
– Ты мне интересна.
Ходить вокруг да около он не собирался.
