Он снова вернулся на Трубную и стоял у пятна, когда к нему подошел старичок и проговорил
-Теперь, у нас Трупная улица есть, эхе хе – прокряхтел он и заплакал, развернулся и пошел от стены.
Федор услышал, как старичок проговорил
-Кровь кровью смывают
Хотя не ему говорил старик, а Федор побледнел, покачнулся, обхватил руками голову, застонал и как пьяный пошел «домой» пришел в комнату и сел на кровать. Но когда поднял голову, то даже удивился, увидеть собственную жену, она сидела на стуле, вся сгорбленная, постаревшая, с неприбранными волосами все в той же одежде, с медвежонком в руках. Она подняла голову и посмотрела на Федора, пустым бессмысленным взглядом, но неожиданно она заплакала, – Господи, господи Феденька Сталиночка погибла и наш мальчик погиб, господи. Прости меня Феденька. – Бросилась она в ноги мужа.
Федор как от чумы рванулся от нее. Схватив плащ, бросился вон из комнаты. Он поехал к себе на работу взял расчет, забрал документы, съездил на работу к жене, забрал ее документы, выписался из общежития и купил билеты. За весь период ему не было ни одного препятствия, все молча выдавали деньги, документы, ставили печати. Когда он вернулся, то увидел, что Оксана снова лежит на постели и прижимает к себе медведя и что –то бормочет, не трогая ее, молча собрал вещи, только потом поднял ее и одев, повел к вокзалу, купив билеты они уехали из Москвы. И снова как ветер они метались по стране, не останавливаясь больше чем на пол года, так мелькнули купола Новгородского кремля, скрылись на горизонте подсолнуховые поля Краснодара, был Киев, Одесса, где Федор стал рыбаком, но прошла путина и ветер снова подхватил на свои крылья Федора. Сталинград оставил у него стойкий запах хлорки, Казахстан со своими пыльными бурями запорошил его, города длинной вереницей мелькали в памяти Федора, пока он не решил обосноваться в Черемхово, старые воспоминания сами собой пришли ночью, и зов прошлого потянул его. С Оксаной он был холоден, но какое –то чувство привязанности заставляло его быть с этой женщиной, которую он когда –то любил. Оксана, винившая себя в гибели дочери и ребенка, превратилась в какое то существо, которое изливает свои чувства в дневник и если бы не работа медсестры, где он чувствовала, что нужна кому –то, она бы точна, пошла вслед за детьми.
В 57 году приехали в Иркутск, устроившись таксистом, снял у старушки в деревянном доме, возле ЦПКО, комнату. Вскоре старушка умерла и оставила дом Федору и Оксане в наследство.