И добавила, округлив глаза: — Он страшный!
— Идете до конца по коридору, потом направо. Дальше до кладовой, где горничные держат тряпки и ведра. Затем по лестнице поднимаетесь наверх и… — Аделин поежилась. — Там чердак. Но там правда страшно, мирэль Тонэ.
— Ладно, — сказала я, решив, что уж с чердаком-то как-нибудь справлюсь, — обещай, что подождешь меня здесь. Я найду Кристин и вернусь, хорошо?
Аделин кивнула и подтянула одеяло повыше.
— Можешь пока выбрать, в чем хочешь пойти на завтрак.
— А разве так можно?
Действительно, мало кто спрашивает у детей, во что они хотят одеться. Да что там! Я сама хороша — обряжала их в платья, которые нравились мне.
— Так нужно, — улыбнулась я. — Выбирай.
— Все, что захочу? — У Аделин загорелись глаза.
— Все, что захочешь, — подтвердила и быстро вышла из комнаты.
Искренне надеясь, что действительно найду Кристин на чердаке, и что он страшный исключительно потому, что в представлении Аделин там живет гремучая смесь бабайки с их отцом. Убийственное получилось бы существо.
Честно сказать, вчера после нашего возвращения Демаре вел себя на удивление мирно и даже ни разу не упоминал женщин легкого поведения. Возможно, потому что в машине мы с ним больше не разговаривали, а потом столкнулись только вечером, когда я укладывала девочек, а он зашел пожелать им спокойной ночи.
Поплясав немного в дверях (как вежливые люди, которые стараются уступить друг другу дорогу на узком мосту), мы тихо-мирно разошлись в разные стороны.
Свернув с мыслей об Алмазном короле, я направилась в коридор, ведущий на чердак. Миновала подсобку, поднялась по старенькой лестнице и толкнула дверь.
Слой многолетней пыли покрывал все вокруг: занавешенную тканью мебель, всякие безделушки, составленные прямо на пол, какие-то свернутые холсты и тканью же затянутые картины в рамах. Словом, здесь было все, что можно сложить на чердаке, и не было того, чего быть не должно — солнечного света. Его не пропускали плотные шторы, закрывающие несколько небольших окон. А поскольку освещению больше взяться было неоткуда, даже я почувствовала себя не в своей тарелке.
Нет, страх темноты у меня давно прошел, но в таких местах в голову не придет прыгать до потолка от радости.
— Кристин! Если ты здесь, выходи, пожалуйста. — Я подошла к ближайшему окну, чтобы раздвинуть шторы.
Половица под моей ногой провалилась вниз. Слава богу, второй раз свернуть лодыжку не успела: каблук и подошва тут же уперлись во что-то твердое.
