— Только сначала помогу девочкам одеться.
— Тогда жду вас в столовой. — С этими словами он сунул письма и газеты себе под мышку и зашагал в сторону кабинета, я же направилась к лестнице, стараясь не думать о том, что это сейчас было.
— Спокойной ночи, — прошептала я еле слышно.
Девочки уснули, а я все никак не могла заставить себя уйти из детской. Знаю, это было неправильно, потому что в перспективе я собиралась гораздо дальше, в другой мир… Упс. В свой конечно же.
«Давно он стал для тебя другим, Ира?» — прозвучало в голове ехидное.
Не представляю… Просто все настолько запуталось, что я сама уже не понимала, что к чему.
Кристин и Аделин сегодня помирились по-настоящему, и мы провели вместе весь день, без преувеличения, потому что завтракала я с ними в столовой, а потом обедала и ужинала. На обед и ужин, к слову, их отец не явился: как уехал утром, так и пропал с концами, и у меня так и не получилось рассказать ему о своей находке. Доверять дневник Жужжену я не собиралась, да и вообще говорить с этим ханжой о чем-либо, тем более на серьезные темы.
А вот Демаре… меня удивил.
Сегодня, пожалуй, по-настоящему.
За завтраком я ожидала привычной снисходительности, но ее не было. Напротив, он так мило общался, что мне то и дело хотелось проверить, не подскочила ли у него температура. Правда, он в последние пару дней вообще вел себя очень… необычно, поэтому с этим оставалось только смириться. Равно как и с тем, что мне все больше не хочется расставаться с близняшками.
Я тихонечко поднялась с кресла и, в последний раз посмотрев на спящих девочек, все-таки вышла.
Надеюсь, за время, что укладывала Кристин и Аделин спать, Демаре все-таки вернулся. Потому что перспектива прободрствовать полночи, ожидая его, особо не прельщала. А спать не придется: откладывать разговор о находке и дальше нельзя. Если этот дневник, или что там вообще такое, поможет найти Жизель, о нем нужно рассказать как можно скорее.
Сегодня в саду Кристин плакала так горько, что я поняла: все-таки подарю ей ту куклу. Пусть даже для этого мне придется заложить подаренные мне, то есть Селани, изумруды. Пару раз я подумывала о том, чтобы с ней связаться, но потом решила лишний раз не испытывать судьбу: в конце концов, на яхте мы все равно увидимся. А может, даже и раньше — на дне рождения.
Самым странным было то, что мне не очень-то хотелось с ней встречаться. Или, по крайней мере, не так сильно, как еще несколько дней назад.
