Но сейчас мне было не до лазурей и не до любования.
— Мируар Фреон… Фриэль… ик… выгнал меня… ик… из до-о-ома-а-а…
Незнакомец пристроился рядом, а я была настолько поглощена своими переживаниями, что даже не подумала от него отодвинуться.
— Ну все, все, прекрати, — проговорил он успокаивающе, после чего добавил ворчливо, но без тех рычащих ноток, от которых у меня на всем теле волосы вставали дыбом. — И так на чучело похожа, — вздохнул горестно. — Я же сказал: все решу! Только успокойся и перестань ныть. Из-за слез ты начинаешь краснеть, и лицо распухает. Смотреть жалко! Пойдем, провожу к машине.
Мужчина подал мне руку, в которую я растерянно вложила свою.
— Сейчас поедешь домой… Точнее, в дом мируара Фриэля и соберешь вещи. И проведешь там ночь. Он не зверь, чтобы выгонять милую девушку вот так на ночь глядя.
Насчет «не зверь» я бы поспорила.
— А завтра с утра я приеду за тобой и заберу к себе, — закончил он.
«Может, старший брат Селани?» — мелькнула мысль. Вон как проникся, когда узнал обо всех моих бедах.
Нужно это выяснить наверняка, кем он приходится актрисе, и тогда уже продумать стратегию поведения: бить сумочкой или благодарить. А вообще мне здесь помощники как воздух нужны. Потому что, если этот жлоб Фриэль и правда меня выгонит, я останусь без крыши над головой. А остаться без работы и крыши над головой в незнакомом мире — это даже хуже, чем поститься после трех каждый день.
Передав меня из рук в руки Луарду, поприветствовавшему незнакомца почтительно «мируар Шерро», этот самый Шерро помчался все разруливать и улаживать или куда-то еще. А я продолжила ломать голову над тем, какое место в его жизни занимает мирэль Тонэ.
Дверь ей открыл дворецкий. Просиял будто до блеска начищенная туфля и, чуть не впечатавшись в пол лбом (так старательно кланялся), отошел в сторону, пропуская гостя.
— Мируар Шерро! Пожалуйста, проходите!
Селани передернуло от произнесенного вслух чужого имени, но она тут же взяла себя в руки и постаралась ответить на подобострастную улыбку Жужжена неким подобием улыбки. Хоть вместо расшаркиваний с подлизой впечатала бы с удовольствием его в этот самый пол. С кулаками Десмонда и силой, которая в нем, в ней, так и бурлила, она могла поддаться этому искушению и раскатать дворецкого черно-белым ковром.
Но пришлось сдержаться, хоть руки и чесались.
