На обочине раскатанной полозьями дороги, где зимние сани скользили по заснеженному грунту, ельник медленно охватывал глубокий кювет. Вид казался обычным, но вот кружившийся в воздухе легонький снежок моментально таял при малейшем контакте с черной краской капота машины, стоящей у обочины. Здесь ни один из прохожих бы не рискнул бы остаться на дороге, и это делало её особенно опасной ночью в межсезонье....
— Охранник остановился перед пентаклем, не решаясь ступить дальше. — Но почему?
— Такое иногда бывает. — Я принялся собирать свои вещи в сумку и, поняв наконец причину замешательства Эдмунда, подошвой стер часть прочерченного по полу круга. — Теперь можно."
"— Благодарю, — бросился тот к маркизу и сразу же убедился в правоте моих слов: заключенный действительно был мертв. — Но почему?
— Возможно, бес успел полностью пожрать его душу, возможно, просто оказался слишком силен. — Заслышав топот ног в коридоре, я поторопился закрыть сумку и поднялся с колен.
— Умер?! — взвыл заскочивший в камеру старший надзиратель. — Это ж надо! Именно в мою смену!
— Такое иногда случается, — как можно спокойней вновь повторил я. — Разве раньше бесноватые не умирали?
— Раньше они умирали всегда. — Старший надзиратель хлебнул из кожаной фляги вина. — На костре при большом скоплении народа. А не в моем подвале!
— Сколько помню, бесноватыми занимался тот самый экзекутор, которого вы встретили у коменданта, — объяснил Эдмунд.
— Надеюсь, и моей будет достаточно, — хмыкнул я.
— А тело? Это ж сколько мороки! — горестно вздохнул надзиратель и вдруг оживился: — Слушай, Эдмунд, а давай вытащим его во двор и сожжем, а? Никто ж не узнает, живой он был или мертвый!
— Забудь, — отмахнулся от него охранник коменданта. — И готовь бумаги на передачу тела на тюремное кладбище.
— Разве его не выдадут родственникам? — уточнил я, в принципе, имея представление о принятой в тюрьме процедуре.
— Нет, — мотнул головой Эдмунд. — В королевском указе ясно звучало, что маркиз останется здесь навсегда. И смерть не является основанием для помилования. Его похоронят на тюремном кладбище.
— Простых-то мы родственникам выдаем. — Захмелевший старший надзиратель снова приложился ко фляге и подмигнул. — За определенную мзду. А голытьбу всякую — прямиком в печь.
— Хватит пить. — Охранник коменданта вырвал у него флягу. — Старик учует — греха не оберешься!
— Старик? — удивился я.
— Главный медик, — буркнул Эдмунд.
— Понятно. — Я отряхнул пыльные колени кожаных штанов. — Что за день такой сегодня? И что бы экзекутору за это дело не взяться? Вот удружил так удружил!
— Сам удивляюсь, — кивнул Эдмунд. — Первый раз с ним такое.
— Так, так, так.
![Обложка книги Избранные произведения. I том [компиляция]](/uploads/posts/images/6/izbrannye-proizvedeniia-i-tom-kompiliatsiia.jpg)
