На обочине раскатанной полозьями дороги, где зимние сани скользили по заснеженному грунту, ельник медленно охватывал глубокий кювет. Вид казался обычным, но вот кружившийся в воздухе легонький снежок моментально таял при малейшем контакте с черной краской капота машины, стоящей у обочины. Здесь ни один из прохожих бы не рискнул бы остаться на дороге, и это делало её особенно опасной ночью в межсезонье....
И воздействие ли «Магистра» тому виной или сказалось шоковое состояние, но этот вариант вызывал у Кости все меньше и меньше отторжения.
Он. Их. Убьет.
Точка!
Заспанный Гороховский отпер дверь квартиры, только после того как Костя принялся изо всех сил пинать ее ногами. Пинать было больно — нестерпимо ныл простреленный бок, — но парень не останавливался, пока не услышал лязг задвижки.
— Чего тебе? — Гороховский вышел на лестничную клетку в трико и домашних тапочках на босу ногу. Он невозмутимо оглядел взъерошенного пироманта, распахнутый пуховик, засохшую кровь на свитере, свежий ожог на щеке и достал из кармана пачку папирос.
— Где мне их найти? — Чувствуя, как подкатывает к горлу тошнота, Костя протянул руку за папиросой.
— Кого? — прикурил Филипп.
— Саню и Юру. — Напалм затянулся дымом и сразу же закашлялся. Сознание немного прояснилось, и он тут же затянулся еще. — У одного морда порезана, у второго золотых фикс полон рот.
— Они не Саня и Юра, — спокойно заметил Гороховский.
— Плевать, — отмахнулся Костя. — Где?
— Оно тебе надо? — уставился на него Филлип.
— Нет. — Костя выкинул выкуренную до патрона папиросу в лестничный колодец. — Но если я их не найду — мне конец.
— А если найдешь?
— Тогда конец им.
— Одноподъездная пятиэтажка на перекрестке Красного и Кривой. — Гороховский забычковал папиросу. — Квартира на первом этаже. Номер не помню, окна во двор выходят.
— Спасибо. — Костя заковылял вниз по ступенькам, но почти сразу обернулся: — Папиросами не угостишь?
— Держи, — кинул ему пачку Филипп.
Саня и Юра были дома. Саня и Юра делили добычу. Саня и Юра собирали вещи и явно готовились сменить берлогу.
Заглянувший через щель в шторах в окно однокомнатной квартиры пиромант осторожно слез на землю и закурил папиросу. Решимости у Кости за время прогулки по ночному Форту изрядно поубавилось.
У него болел бок. Раскалывалась голова. Жутко горела щека, и занемели пальцы, а бушевавший в крови огонь грозил в скором времени вырваться на свободу и оставить от Напалма лишь пригоршню пепла.
Дьявол!"
"Но причиной заминки было вовсе не плохое самочувствие. Просто Костя никак не мог решиться сделать последний шаг. Переступить через себя и убить человека. Нет, в горячке драки он, не сомневаясь ни мгновения, пырнул бы ножом или приложил арматуриной. Но вот так — обдуманно и осознанно сжечь двух человек? Пусть и конченых гадов, пытавшихся его застрелить…
Что ж — месть это святое!..
Костя почти решился.
![Обложка книги Избранные произведения. I том [компиляция]](/uploads/posts/images/6/izbrannye-proizvedeniia-i-tom-kompiliatsiia.jpg)
