На обочине раскатанной полозьями дороги, где зимние сани скользили по заснеженному грунту, ельник медленно охватывал глубокий кювет. Вид казался обычным, но вот кружившийся в воздухе легонький снежок моментально таял при малейшем контакте с черной краской капота машины, стоящей у обочины. Здесь ни один из прохожих бы не рискнул бы остаться на дороге, и это делало её особенно опасной ночью в межсезонье.
А вот если приглядеться…
Жесткая, будто металлическая проволока, серая трава, перекрученные чужеродной силой стволы деревьев, лиловые цветки и длинные загнутые шипы неведомых растений. И тишина. Ни птаха не мелькнет, ни кузнечик на той стороне не застрекочет. А уж что здесь по ночам творится!..
— Исчадия преисподней не страшны тем, кого вера сильна. — Отец Густав начал перебирать четки. — Тем более при свете солнца.
— Это не ответ. — Вытащив из седельной сумки флягу, я сделал добрый глоток вина и, закашлявшись, забрызгал рубиновыми каплями рубаху. Ох, тень, не в то горло пошло! Это все из-за Эдвина, не иначе — старый слуга смотрел с немым упреком в глазах. Ладно, хоть побоялся при чужих с нравоучениями лезть.
— Мы ожидаем преподобного Карла Арнсона — настоятеля монастыря нашего братства в Арли, — переглянулся с охранником священник. — И решили встретить его в Старых ключах.
— Зачем по этой дороге-то поехали? — Я не дал увести разговор в сторону, почувствовав какую-то недосказанность.
— Последний раз в Тир-Ле-Конте преподобный был несколько лет назад и вполне может отправиться короткой дорогой.
— И что с того? — рассмеялся я. — Его вера не так сильна, как ваша?
— Он просто не представляет, как опасен этот путь ночью, — смиренно ответил церковник, пропуская мой смех мимо ушей.
— Как выглядит ваш гость? — Кевин Свори, седоусый рыцарь, выполнявший особые поручения моего деда, легко вскочил в седло и направил к нам своего коня.
— Выглядит лет на полсотни, ростом с меня, но гораздо худее. На подбородке красное родимое пятно. — Перечислив, отец Густав задумался. — Так, Жерар?
— Носит простой серый балахон, на среднем пальце левой руки перстень с вырезанной на рубине печатью ордена, — добавил тот. — Свита в полдюжины человек: слуга и пятеро телохранителей. Путешествуют верхом.
— Не встречал. — Я стянул через голову испачканную гарью, вином и кровью рубаху и кинул ее Эдвину, который зацокал языком, разглядывая след, оставленный у меня поперек ребер когтем косильщика. Поджившая царапина уже не беспокоила, но все же, пожалуй, стоит промыть ее крепким вином. Хоть серой хворью я в свое время и переболел, но мало ли…
— Не было их, — закивал слуга, передавая мне свежую рубаху. — Не могли мимо нас проскочить."
"— Может, в пути задержался или по объездной дороге отправился. — Священник постарался скрыть беспокойство. — Жерар, мы точно засветло до Старых ключей доберемся?
— Точно. — Охранник поправил висевший в петле обоюдоострый боевой топор.
![Обложка книги Избранные произведения. I том [компиляция]](/uploads/posts/images/6/izbrannye-proizvedeniia-i-tom-kompiliatsiia.jpg)
