Упала на колени рядом с Рендалом, не заботясь о том, что вокруг лужи крови и ошметки растерзанной плоти.
– Родной мой, хороший мой, потерпи немного, пожалуйста… Просто позволь помочь тебе…
Он отнял руки от лица и вскинул голову. Внутри похолодело – я боялась, что сейчас на меня снова уставятся чужие, страшные глаза. Но увидела полный тоски и боли взгляд загнанного в угол зверя.
– Тани… – едва слышно проговорил, и я всхлипнула от нахлынувшего облегчения.
– Да, это я, мой дорогой.
Сильное мужское тело обмякло в моих руках, и я не смогла удержать его. Глядя на безвольно лежащего на земле Рендала, ощутила, как резануло по сердцу. Ничего больше не видела и не слышала, только судорожно цеплялась за него. К счастью, мои спутники, в отличие от меня, пришли в себя быстрее. Кто-то мягко, но настойчиво оттащил от Рендала. Я даже не сразу осознала, что это Дафи. Томас же поспешно вводил вакцину, а потом прощупывал пульс.
Некоторое время ничего не происходило, а затем тело Рендала выгнулось в конвульсиях. Дафи пришлось до боли стиснуть меня в объятиях, чтобы я не бросилась к любимому и не помешала Томасу выполнять свою работу. Врач вводил еще какие-то препараты, а подруга как можно более спокойным голосом объясняла его действия. Что на сердце идет слишком большая нагрузка и эти препараты помогут поддержать организм."
"– А если он не выдержит? Если умрет? – сдавленно произнесла я. – Тут даже нет необходимой аппаратуры, чтобы провести реанимацию.
– Нам остается только надеяться на лучшее, – Дафи ласково погладила меня по голове.
Пока военные оцепляли пространство вокруг больного, чтобы защитить от возможной опасности, мы не сводили глаз с лежащего на земле мужчины. И в какой-то миг, когда конвульсии прекратились, мне показалось… В этот раз Дафи не сумела удержать. Издав душераздирающий вопль, я кинулась к Рендалу.
– Все хорошо, – остановил меня Томас, перехватив на подлете. – Теперь он просто спит.
Ноги тут же обмякли, не в силах держать. Уж слишком сильным оказались все перенесенные потрясения. Я мешком осела на землю. Рядом оказалась Дафи и стала укачивать, как ребенка, пока я захлебывалась слезами облегчения. Марда опустилась на колени рядом с Рендалом и взяла за руку, а я сейчас даже не могла на нее за это злиться. Она тоже любит его. Тоже переживает. И счастлива не меньше меня от того, что нам все-таки удалось ему помочь.
Ресницы Рендала затрепетали и серые глаза в упор уставились на Марду, склонившуюся над ним.
– Тани… – простонал он.