Уимон до сих пор торчит на Разрушителе, и я не до конца в курсе того, чем он там занимается, и совершенно не представляю, как все это закончится. — Отведя глаза, Олег тихо закончил: — Прости, но мне кажется, Уимон для тебя потерян.
Судя по тому, что после ее слов он уставился на нее и не отрывал взгляда около минуты, ей удалось удивить его еще раз. А Ольга всего лишь облегченно выдохнула и, улыбнувшись, произнесла:
К чему было объяснять брату, что Уимон сказал по поводу берсерков и что она уже третью неделю ломает голову над тем, как ему признаться, что она тоже стала одним из их числа.
Когда они спускались по лестнице, из большой гостиной послышался голос дядюшки Иззекиля:
— «И благословил Бог Ноя и сынов его, и сказал им: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю.
Да страшатся и да трепещут вас все звери земные, и все птицы небесные, все, что движется на земле, и все рыбы морские; в ваши руки отданы они».
Ольга улыбнулась и, повернувшись к Олегу, подмигнула ему. Они остановились и тихонько заглянули в гостиную. Дядюшка сидел перед камином, на его коленях лежала знакомая потрепанная книга, а рядом, возвышаясь над ним, будто башня, примостился такт. Дядюшка Иззекиль знакомил такта со словом Божьим.
На следующее утро все встали рано. Пока Олег с Роландом возились с ботом, дядюшка Иззекиль успел сварганить завтрак. И собрать Ольге кое-что в дорогу. Он перешил ей кое-какую одежду из своей, что была поновее, и даже попытался соорудить ей нечто вроде платья из шерстяной ткани цвета дубовой коры, с белым воротничком и оборками. А может, у него уже было платье и он его просто перешил. Хотя в доме явно не чувствовалось женской руки, но ведь так было, наверное, не всегда. И вот теперь, не слушая слабых возражений Ольги, он молча и упорно укладывал все это добро, а также всякие домашние соления, вяленую рыбу и еще тучу всяких совершенно необходимых с его точки зрения вещей в большой дорожный баул, сшитый из грубо выделанной лосиной кожи, один раз, правда, снизойдя до того, чтобы буркнуть:
— Негоже молодой девушке возвращаться из поездки без багажа и гардероба.
Ольга оторопела от подобного обоснования, а потом вылетела из комнаты, изо всех сил стараясь не расхохотаться прямо на глазах дядюшки Иззекиля. Из поездки! Без гардероба! Нет, ну просто умора…
Когда она вернулась, в гостиной никого не было. Судя по всему, Роланд поволок ее неподъемный баул к боту, а голоса Олега с дядюшкой слышались наверху.
