— Но я этого не сделал, потому что Роб, в конце концов, брат шерифа Максвелла. У меня не было времени, чтобы просчитать, каковы могут быть последствия, если эта новость достигнет ушей шерифа.
— Но он действительно приезжает. Мейри говорила, что пригласила на праздник и брата Роба, и его невестку, и его бабку. Они прибудут днем в среду.
— Да, я слышал то же самое, — ответил Керкхилл, отводя Фиону к высокой стене замка, куда отбрасывала густую тень крыша конюшни. — Сегодня я попытаюсь объясниться с Робом и Хью. Надеюсь, они поймут, что вам было бы не под силу толкать мертвого Уилла вверх по холму со стороны реки, перевалить через вершину и дотащить до кладбища. Если честно, то после того как я познакомился с Робом и увидел, как любит его Хью, я начинаю думать, что нам следует признаться хотя бы им двоим.
Керкхилл видел: Фиона ждет, что он начнет упрекать ее за несдержанность, — поэтому сказал:
— Фиона, я сделал ошибку, позволив вам думать, что вы должны скрывать новость об Уилле от сестры и кузины. Однако вы поступили правильно, не став вдаваться в подробности. Если нам удастся сохранить это…
— Сомневаюсь, — перебила Фиона. — Боюсь, что Флори уже знает. Если кто-то рассказал ей об Уилле, наверняка не преминул также сообщить, где его нашли.
— Вот напасть. Вы ее спрашивали?
— Нет. Как я могла? Тогда она поняла бы, что я знаю больше, чем следовало бы. Но она все время наблюдает за мной, будто дожидается, что я признаюсь. Ума не приложу, о чем еще ей думать, если не о том, что вы нашли Уилла.
— Что ж, если Флори знает, тут ничего уже не поделаешь, — сказал он. — Если сумеем, будем держать место обнаружения тела в тайне от всех, кроме вашей семьи. Может случиться, что человек, которому знать не положено, возьмет да проговорится. Если до сих пор ваша Флори не призналась, что ей все известно, она, быть может, не говорила и другим.
Солнце садилось, и на землю опускалась ночная тень. Оглядевшись по сторонам, Керкхилл решил, что во дворе замка никого нет. Стража на замковой стене наблюдала за окрестностями, им незачем было смотреть во двор. Обняв Фиону за плечи, он увлек ее в темный коридор, соединяющий конюшню с пекарней.
Он убеждал себя, что хочет лишь приободрить Фиону. Возможно, дружески обнять. Но она ступила на нижнюю ступеньку лестницы, ведущей в пекарню, и оказалась лицом к лицу с ним, глаза в глаза. Соблазн был неодолим.
Его ладонь как бы сама по себе скользнула с плеча Фионы ей на спину, в ямку между лопатками.
