Катя поднялась на кровать и ощутила гнетущую тишину ночи. Время словно замерло, но внутри сердца билось бесконечное смятение. С каждой секундой душевное горе множится, как сладкий ад в царстве сновидений. Книга обещает открыть эту вселенную чувственности и боли, где каждая минута пронизана любовью и страданием....
— Почему она не спустилась? Ведь понимала, что мы ее ждем… Я жду! Когда летел сюда, я еще не знал о Сереже… «Успокоила», что он отказался со мной встречаться… И эта капризная девочка… Как можно так долго успокаивать ребенка, понимая, что тебя ждут? Или это специально?»
Вадим повернулся на бок, уткнулся носом в ткань дивана, тяжело вздохнул…
Неожиданно за спиной послышался шорох, где-то в глубине кухни включился свет, булькнула наливаемая в емкость вода. Обернувшись, он заметил женскую фигуру.
— Катя! — негромко окликнул Вадим.
Не услышав с первого раза, она повернулась, сделала несколько шагов в гостиную.
— Вадим?.. Извини, если разбудила. Марта попросила водички. А где Хильда? Спит?
— Она уехала.
— Как? Ой, прости! Марте нельзя сильно нервничать, а ты видел, в каком она была состоянии. Пока успокаивала, укладывала спать, сама не заметила, как уснула. Тяжелый день был. А который сейчас час?
— Два ночи.
— С ума сойти! Как это я… Извини…
— Катя, нам надо поговорить.
— Да… Если ты подождешь, то я скоро спущусь. Только дам Марте попить.
— Хорошо, я подожду.
Катя ушла наверх, Вадим встал, натянул джинсы, набросил футболку, прошел на кухню, сел за стол. Ждать пришлось довольно долго. Минут пятнадцать, не меньше. Его уже начало клонить в сон.
— Извини, пожалуйста! — услышал он наконец. Катя ополоснула стакан, снова наполнила его водой и выпила сама. Подойдя к столу, присела напротив. — Я очень рада, что ты приехал… И нам действительно есть о чем поговорить.
— Я это уже понял. Не виню ни тебя, ни Хильду… Я ждал чего-то подобного, когда найду сына. Теперь ты его нашла. Спасибо! Остальное… Получил, что получил…
— Не расстраивайся. Зигфрид, пусть и много старше Марты, но пока тоже ребенок, — Катя, похоже, не поняла, что Вадим имел в виду под словом «остальное». — Даже хуже: он — подросток.
— Не знаю… Но я по меньшей мере попытался бы его выслушать.
— Не уверена. Подростковый максимализм, гены. Я много с ним общалась, но то, что он похож на тебя не только внешне, поняла только сегодня. Когда уже знала, что он твой.
— И чем похож?
— Добротой… и категоричностью. Как два полюса в одном человеке.
