Так уж получилось: ни разу за эти три недели они не ночевали на Чкалова. То ли на самом деле все так складывалось, то ли Вадим умудрялся придумывать разные поводы, но факт есть факт. Даже днем она все больше времени проводила в его квартире на Сторожевке, так что, если честно, почти к ней привыкла. Как и к тому, что Ладышев теперь — необходимое и вполне достаточное условие ее жизни. Не видеть и не слышать его несколько часов было невыносимо, не говоря уже о том, чтобы провести без него ночь."
"— Извиняю и обещаю: никуда отсюда не уеду! — улыбнулась Катя и, погрустнев, добавила: — И буду очень по тебе скучать.
Вадим лишь вздохнул и крепче прижал ее к себе.
На фоне располагающего к сантиментам посленовогоднего периода расставание в аэропорту получилось необыкновенно нежным и печальным. Хотя оба изо всех сил старались не показать, что на самом деле творится в душе, и даже пытались шутить.
— Хорошо, что носишь шубу, — поправил он меховой капюшон у нее за спиной. — Ветрено. Смотри не простудись без меня.
Вадим осторожно убрал с лица Кати светлые пряди волос, приподнял ладонями голову, долго смотрел ей в глаза, словно пытался запомнить, запечатлеть в памяти, затем нежно поцеловал в лоб и прижал к себе.
— Организация на хорошем счету, так что визу тебе откроют как минимум на полгода. И вот тогда ты просто обязана будешь сопровождать меня в деловых командировках! — попробовал он поднять себе и ей настроение. — …Ну-ка, улыбнись! — отстранившись, он снова заглянул ей и глаза. — Всего лишь четыре дня, а в субботу отметим наш маленький юбилей, — заговорщицки подмигнул он.
— Какой юбилей?
— Ну вот! А ты подумай хорошенько, вспомни, какого числа мы познакомились? Ровно три месяца!
— Надо же… Всего три месяца, а такое чувство, словно я знаю тебя всю жизнь, — задумалась Катя. — Или как минимум несколько лет.
— И у меня такое же чувство. Даже не представляю, как я жил без тебя… А ну немедленно прекрати плакать, иначе я никуда не полечу! — заметив, что на ее ресницах показалась слезинка, пригрозил Вадим. — Ну хочешь, я сейчас сдам билет? Полетим вместе в следующий вторник, задержимся на пару дней во Франкфурте, затем сразу в Зельден, а оттуда на свадьбу к Клюеву. Ты не забыла, что мы приглашены на свадьбу?
— Нет, не забыла. Но не хочу, чтобы ты сдавал билет, — кончиком мизинца убрала она непрошенную каплю. — Я же знаю, почему именно завтра утром ты должен быть во Франкфурте: нотариат, который нельзя перенести.
— Все в жизни можно перенести. Все, кроме даты рождения и смерти, — Вадим снова прижал ее к себе.
— Не волнуйся, я как-нибудь соберусь, зажмусь в кулачок, вытерплю. Но ты должен вылететь сегодня.