Катя открыла глаза и была окружена серыми стеными, мягкой ковролиновой мебелью и чистым белым бельем. Свежий аромат геленджика наполнял пространство, но душа Кати оставалась в тени, словно белый мрак перед рассветом.
Похоже, «Миг бесконечности. Том 2» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Хватило, чтобы посидеть с девчонками в кафешке: съесть по мороженому и выпить кофе.
«…Екатерина Евсеева», — прочитала она подпись и тупо застыла над газетной страницей.
— Спасибо, — выдавила она и отодвинула газету.
— Катенька, с тобой все в порядке? — наблюдая за ее лицом, с тревогой спросила женщина.
— Все хорошо, не волнуйтесь… Нина Георгиевна, а помните, когда при первой нашей встрече вы рассказали мне историю вашего знакомства с Сергеем Николаевичем?
— Да, конечно, помню, — обрадовалась новой теме хозяйка. — Ты еще сказала, что об этом можно написать…"
"— Нужно! Нина Георгиевна, вы не будете возражать, если я снова включу диктофон и задам вам еще несколько вопросов?
— Нет, конечно. Вот только стоит ли это делать в столь поздний час? Ты и без того такая уставшая. Давай с утречка поговорим.
— Нет, сейчас. Если только вы не устали.
— Я? Нисколько! Включай свой диктофон и задавай вопросы, — повеселела женщина.
— Они будут не совсем простые, — опустила взгляд гостья. — Касательно этой статьи, — показала она взглядом на газету. — Но это важно.
— Ну, если важно… — развела руками Нина Георгиевна.
Разыскав в сумке диктофон, Катя довольно быстро нашла окончание записи предыдущего разговора.
«…Все вроде были счастливы. Вот только в погоне за карьерой мы совершенно забыли о сыне. Но это совсем другая история», — дала она прослушать женщине.
Тут же нажала «запись»:
— То есть как это вы забыли о сыне?
— Ну, не то чтобы забыли. Мы, конечно, о нем постоянно помнили, мы его любили, гордились его успехами. Но мы его не растили, вот в чем беда. Не понимали, что ему, окруженному любовью бабушки и дедушки, больше всего на свете хотелось, чтобы рядом были папа с мамой. Духовная связь между детьми и родителями не передается стенами, она воспитывается каждый день, начиная с дня рождения.
— И когда же вы это поняли?
— Когда умерли мои родители и мы стали жить вместе. Сыну тогда исполнилось четырнадцать. Он был сложившейся личностью.
— Так рано?
— Вот и нам казалось, что рано. Во мне вдруг проснулся материнский инстинкт, я стала всячески его опекать. Не желала понимать, что мальчик давно вырос. Сергей Николаевич, наоборот, повел себя иначе: ждал, что сын придет к нему сам, поделится своими проблемами. Такая мужская выжидательная позиция. А в результате все страдали поодиночке.
— Неужели это нельзя было исправить?
— Одноименные заряды отталкиваются, это еще в школе проходят. А сын — копия своего отца не только внешне, но и внутренне.
