Катя открыла глаза и была окружена серыми стеными, мягкой ковролиновой мебелью и чистым белым бельем. Свежий аромат геленджика наполнял пространство, но душа Кати оставалась в тени, словно белый мрак перед рассветом.
Похоже, «Миг бесконечности. Том 2» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Мне вот теперь с женой надо объясняться, почему на рынок не поедем…»
Катя выехала из двора и неожиданно остро почувствовала, что с возвращенными ключами оборвалась последняя ниточка, соединявшая ее с Вадимом. Ей больше никогда не бывать в его квартире, не стоять у окна, не нежиться в его постели, не терять голову от его запаха, его прикосновений, не наслаждаться мелодией капель в душе… Ей больше никогда не быть счастливой… Права была Нина Георгиевна, ох как права!
Слезы выплескивались из глаз, размывали знаки, светофоры, текли по щекам… Как-то некстати повалил снег.
Пришлось приводить себя в порядок тут же, в машине: неровен час, встретит кого из соседей. Лишние разговоры ей сейчас ни к чему.
Выгрузив из салона баулы, Катя переволокла их до подъезда, не без труда подняла на четвертый этаж, перевалила через порог, сбросила сапоги, куртку, переступила через груды разбросанных папок и упала без сил на диван.
Сколько она так пролежала и сколько бы пролежала еще, неизвестно, если бы не голод. Под ложечкой не просто засосало — есть захотелось зверски. Ничего удивительного: считай, двое суток без еды.
Пришлось вставать. Увы, в холодильнике обнаружились лишь пара яиц да соевый соус.
«Яичница сгодилась бы, но в моем состоянии кто его знает, что теперь можно, а что нельзя, — задумалась она.
Однако риса в шкафчике не нашлось. Зато — о чудо! — отыскался целый килограмм гречки!
«Итак, в который раз новая жизнь, — помешав крупу в кипящей воде, она отложила ложку и подошла к окну. — Попытка номер два… Или три? Но сначала надо до конца разобраться с предыдущими. В первой — оформить развод с мужем. Алиса с Виталиком неплохо подходят друг другу: и прагматизмом, и мировосприятием. И дети у них будут, если, конечно, Селезнева не переусердствовала с абортами.
«Со второй попыткой сложнее, — вернулась она к плите. — Здесь моя вина, как ни крути. И в прошлом, и в настоящем… Жила себе счастливо профессорская семья, растила наследника — будущее светило медицины. Сын допустил ошибку.
