Неудобно. Теперь расслабится мне мешала жесткая поверхность этой лавки.
— Если я когда-нибудь выберусь из этого вонючего трюма, населенного десятком уродцев, и еще и живой останусь, — проворчала я негромко, — то первое, о чем попрошу — это здоровый сон на мягкой кроватке.
Сферр так и остался стоять снаружи. Ну, вот и славненько, не будет доставать своими нравоучениями. Он сытый, пусть теперь мои истерики терпит.
Оказалось, рано радовалась, потому что аррафат все же решил составить мне компанию. Видимо, ему нетерпелось высказаться по поводу моего «ужасного» поведения.
— Женщина, что же ты творишь? — завелся он с пол оборота. — Вот стоит мне оставить тебя одну, и ты тут же вляпываешься в какие-нибудь события. Чем тебе помешал крахх? Он, между прочим, подчищал тут и устранял нежизнеспособных.
Его слова мне не понравились.
— Подчищал? Устранял? Сферр, а ты знаешь, что я всю свою жизнь занималась только тем, что спасала тех, кому грозило такое устранение и подчищение? — эмоционально, даже несколько агрессивно, произнесла я. — А сейчас, ты хочешь, чтобы повинуясь твоей прихоти, я спокойно смотрела и слушала, как убивают слабых? Ну, уж прости, дорогой, — я смерила его возмущенным взглядом. — Я ненавижу тех, кто считает себя лучше других только потому, что физически сильнее. Ненавижу, в принципе, тех, кто считает, что знает, кому можно жить, а кто должен сдохнуть. Ненавижу и убиваю ту мерзость, что мнит себя божками. Но еще больше я ненавижу тех, кто добивает раненых и слабых, а так же тех, кто спокойно смотрит на это.
— Лучше замолчи, Селена… — начал было аррафат.
— Я не замолчу, Сферр, — перебила я его, мое возмущение нарастало. — Ладно, эти крабы первые напали, и вы этих крабов просто сожрали, — от своих же слов меня передернуло. — Но этот урод убивал просто так, и не равных себе, а раненых. Никто не добивает раненных! Это же подло. Это… это… Подло и все тут!"
"У меня слов не нашлось, как это назвать. Жаба противная, такое творить, и ведь никто не вмешался.
Соскочив, я ринулась на выход, в праведном гневе желая высказать все, что у меня внутри накипело по поводу местных трусливых «бойцов». Но внезапно на моей дороге возник Сферр. Не ожидая такой преграды, я врезалась в него и, потирая ушибленную грудную клетку, попыталась обогнуть. Не дал. Только перехватил меня за талию и прижал к себе.
— Отпусти, Сферр, — снова дернулась я. — Я хочу сказать им все, что о них думаю!
— Уймись, каиша, — он крепче прижал меня к груди. — Успокойся, колючка, и послушай.
Да знала я все, что он мне скажет сейчас. Мол, не наше дело. Пусть там хоть головы друг другу отворачивают. Вот только я не была с этим согласна. Терпеть подлость не могла и не умела. Извернувшись, я сильно лягнула аррафата по колену.