И то, что действовать в тылу у австрийцев нужно не всей бригадой, а отдельно каждому полку. После прохода между наступающих колонн противника пускай 9-й гусарский полк двигается направо, а 1-й Уральский казачий полк налево. Если германцы за двумя зайцами погонятся, то ни одного не поймают. Попрощавшись с Мошниным, я и направился в штаб звонить фронтовому начальству.
Переговорив с Клембовским и узнав, какими силами противник нанес удар, я даже обрадовался, что разрыв в нашей обороне такой большой и что германские части в некоторых местах уже прорвали нашу вторую линию обороны. Тем легче и практически без боев бригада Мошнина окажется в тылу у противника. Но это была моя первая реакция, а потом я уловил нотки паники в словах начальника штаба фронта и задумался. Клембовский боялся, что фронт из-за этого удара может начать разваливаться. Солдаты не хотели воевать, пропагандисты уже добрались до расшатывания устоев русской армии – дисциплины, уважения к командирам и даже к основам основ – православия и любви к родине. Конечно, островки дисциплины и уважения к командирам еще оставались, но их было мало."
"Клембовский от имени командующего фронта потребовал от меня всем корпусом выступить на помощь 8-й армии и любым способом локализовать прорыв нашей обороны и не допустить дальнейшего продвижение неприятеля. То есть получалось, что мой план, согласованный с Брусиловым, накрылся медным тазом, и штаб фронта решил бороться с наступлением противника традиционными методами. Используя последние резервы, ударом в лоб попытаться остановить наступление германцев. Никто уже не думал о гигантских потерях, а они были неизбежны, и наверняка этот наскок кавалерии на напичканные пулеметами и артиллерией передовые части немцев закончится полным разгромом моего корпуса. А сейчас это, пожалуй, единственная на фронте крупная часть, которую не затронул тлен разложения. Не получалось у пропагандистов воздействовать на джигитов. Для казаков идеи всяких там очкариков и жидов тоже были чужды. Противников царя и продолжения войны быстро выявляли, объявляли шпионами и арестовывали. Нет, нельзя бросать корпус в эту мясорубку. Немцев все равно этим самопожертвованием не остановить.
Разговаривая с Клембовским по телефону, я напряженно думал, как похитрее избежать выполнения этого нелепого распоряжения. Если встать в позу перед Клембовским, то следом последует приказ командующего фронта, и я буду вынужден исполнять это прямое распоряжение. Поэтому заверил начальника штаба фронта, что лично поведу корпус в атаку на прорвавших фронт германцев. Вот только все дивизии корпуса перебросить быстро к месту прорыва германцев не получится.