В общем, он, наверное, чувствовал себя не слишком хорошо в последующие шесть месяцев… я избил его так, что он очень долго поправлялся. — При этом воспоминании глаза Хоука удовлетворенно блеснули. — Но, похоже, ты до сих пор не поняла? Вижу по твоим глазам. Джеймс Телфорд — брат Изабель. Он уже дважды пытался меня убить, и он не остановится, пока не добьется своего. Видишь ли, я стал его манией. — Губы Хоука изогнулись в насмешливой улыбке, и он поднял свой стакан. — Так что давай-ка выпьем, мисс Мэйфилд, за перемирие и за то, чтобы начать все сначала. За то, чтобы ты долго и счастливо жила в моем доме. И, возможно, за то, чтобы в свое время вмешательство Телфорда в нашу жизнь прекратилось.
— Да, я выпью, — сказала Александра после долгой паузы, смущенная услышанной историей, — но только никаких перемирий. — Чуть дрожащей рукой она подняла свой стакан и выпила херес, с опаской поглядывая на Хоука.
— Ну, а теперь давай сядем, и ты расскажешь мне об Индии. Насколько я понимаю, это стоит немалого — увидеть хоть раз, как солнце встает над Гималаями. — За долю секунды настроение Хоука переменилось, и он уже снова был вежливым, любезным хозяином дома.
Насторожившись, Александра пристроилась в золоченом кресле, обтянутом спитфилдским шелком абрикосового цвета. Она рассеянно вертела в пальцах стакан, разглядывая его содержимое.
— Индия — это сочные краски. Яркий свет. Да, это захватывает дух, — заговорила она наконец. — Все это нелегко забыть — так же, как зрелище голода и нищеты на улицах городов. Но люди там всегда сохраняют достоинство, они спокойно принимают свою судьбу.
— Они оба умерли, — ровным голосом ответила Александра, продолжая всматриваться в стакан.
Александра боялась поднять глаза, потому что герцог мог увидеть ее боль… Пальцы девушки яростно сжались на тонком хрустале, и вдруг раздался серебристый звон — и стакан разлетелся у нее в руках.
Александра молча смотрела на капли крови, падающие на золотистые цветы ковра. Осколки хрусталя сверкали в косых лучах послеполуденного солнца.
Потом она почувствовала, как герцог забирает остатки стакана из ее руки. Его дыхание коснулось ее волос, длинные пальцы приподняли ее ладонь, губы герцога коснулись капель крови…
«Какие теплые губы», — с горечью подумала она. Губы ее врага…
Она вдруг коротко, приглушенно вскрикнула и попыталась отскочить в сторону, но Хоук задержал ее и через мгновение, достав из кармана белоснежный носовой платок, приложил к пораненному пальцу.