О да, она вышла замуж девственницей, все было в порядке… но только в физическом смысле, потому что к тому времени она познала множество других способов наслаждаться, не нарушая своей девственности. Боже, каким же дураком был Ричард, думала женщина, самодовольно улыбаясь при мысли о множестве мужчин и множестве ночей, наполненных удовольствиями.
Мальчик на тротуаре после строгого выговора няни замедлил шаг.
«Что там задумала эта старая сука? Если они еще подзадержатся…» Прекрасные глаза Изабель прищурились. Все было отлично подготовлено и рассчитано; Джеймс позаботился об этом. Да, ее брат воистину мастер деталей. Но даже он не мог учесть последнюю остановку у Гюнтера или то, что гуляющим придется сбавить скорость из-за артрита старой няни.
Мальчик и сопровождающие продолжали прогулку. Еще один квартал, возбужденно думала Изабель. Еще один квартал, и ее муж никогда больше не встанет у нее на пути!
Юный маркиз отстал от няни, чтобы как следует рассмотреть гранитную горгулью, чья отталкивающая морда выглядела неодолимо притягательной для пятилетнего мальчишки.
И Изабель получила наконец нужную ей минутку.
— Робби, любимый, это ты!..
Мальчик стремительно обернулся, и его личико осветилось недоверчивой радостью при звуке ее голоса.
Это слово еще не успело слететь с его губ, как он уже бросился вперед, забыв о горгулье, няне, вообще обо всем на свете…
— Мистер Робби, куда вы?! — испуганно закричала няня, давая лакеям знак следовать за подопечным.
Няня слишком поздно заметила, что дверь подъехавшей совсем близко кареты распахнулась. И оттуда вышла стройная рыжеволосая женщина, протянувшая руки навстречу мальчику. Робби едва успел ступить на мостовую, когда из узкой боковой улочки вдруг бешеным галопом выбежала чья-то сбежавшая лошадь. Упряжка кареты рванулась в сторону, прогрохотали копыта — и застывший от ужаса мальчик беспомощно наблюдал, как лошади сбили с ног прекрасную женщину…
Визг Изабель прорезал воздух, и на него эхом откликнулся отчаянный крик ее сына… Когда лошадей с большим трудом успокоили и отвели в сторону, на мостовой осталось лежать стройное тело женщины с чрезвычайно бледным лицом и разметавшимися золотыми волосами.
Онемевший мальчик опустился на землю, протягивая руки к матери…
В течение долгой ночи герцог Хоуксворт то приходил в себя, то снова впадал в забытье, и весь огромный дом замер, ожидая, когда же он справится с тяжелой лихорадкой. Доктор не отходил от герцога ни на шаг, но по его лицу никто не мог угадать, каково же на самом деле состояние раненого. В таком же напряжении прошли еще два дня и две ночи.
На утро четвертого дня Александра, подойдя к окну, отодвинула тяжелую занавеску и взглянула на зеленые лужайки.